Оппоненты долго, до ознакомления с новой программой ЗаПЧЕЛ, именовали нас партией одной проблемы, говоря, что и партия, и наша фракция в Сейме возродились, как Феникс из пепла, именно в ходе борьбы против так называемой «школьной» реформы. Действительно, и партийные активисты, и наши депутаты водили по улицам колонны разгневанных школьников и их родителей, разыскивали задержанных участников демонстраций в полицейских участках, защищали их и сами представали перед судом. Но в этот раз я хотел бы рассказать именно о парламентском противодействии псевдореформе русских школ.

Плодотворная дебютная идея. V Сейм

Первая ласточка «реформы» вылетела из Сейма 9 августа 1995 года, когда в третьем чтении были приняты поправки к закону «Об образовании в ЛР». Именно тогда и появилась вступившая в силу с 1 сентября 1996 года норма, предписывающая преподавать на латышском языке НЕ МЕНЕЕ трех предметов в русской средней школе и не менее двух – в основной. Это означало, что по желанию администрации можно было бы перевести и все преподавание на латышский язык, что и происходило в сельских районах. Ну, а в городах в предписанную сверху триаду включали физкультуру, домоводство и пение.

Правительство, подавшее упомянутый законопроект в V Сейм, ничего плохого не замышляло. Плодотворная дебютная идея постепенной ликвидации образования на русском языке законопроекта пришла уже к третьему чтению в голову тогдашнему депутату от «Латвияс цельш» Дз.Абикису (ныне – Народная партия), бывшему учителю географии.

В стенограмме отражены только два выступления по поправке. Первое – самого Абикиса, ссылающегося на мнение учителей и родителей (?!), якобы настаивающих на преподавании части предметов на латышском языке, дабы выпускникам было бы легче поступить в вузы. Второе – представителя ДННЛ (объединения ТБ/ДННЛ тогда еще не существовало), правда, заявившего, что за оставшийся до начала учебного года неполный месяц это замечательное предложение внедрить невозможно и что его фракция внесла поправку об отложении этого перехода на год.

Далее голосование: 46 – за, 2 – против, 3 – воздержались. Среди голосовавших «за» все депутаты ныне много рассуждающего о своей любви к русским «Латвияс цельш», чета Крейтусов, баллотирующихся в IX Сейм по списку социал-демократов, будущий главный правозащитник страны Олафс Бруверис.

Позвольте, а где же были наши 12 депутатов – по шесть от фракций «Равноправие» и ПНС? Во время дебатов и в момент голосования половины их и в зале не было. Против или воздержались лишь Барташевич, Бекасов и Красохин (Равноправие) да Сташс с Урбановичем (ПНС).

При голосовании по законопроекту в целом против был один (!) зашедший-таки в зал председатель фракции «Равноправие» Филипп Строганов.

Инициативы правительства. VI Сейм

К VI Сейму оппоненты изменили закон о выборах, и в парламент могли представлять списки лишь партии, основанные исключительно гражданами. Пришлось внутри движения срочно создавать сугубо «гражданскую» соцпартию, которая незамедлительно зажила самостоятельной жизнью.

Как бы то ни было, в VI Сейм были избраны 5 депутатов по списку соцпартии, и 6 – по списку ПНС. Потом двое депутатов от ПНС ушли в «Саймниекс», фракция соцпартии распалась, и в конечном итоге русскую общину худо-бедно представляли 5 депутатов воссозданной ПНС и 4 независимых. Трех из них контролировала соцпартия, а одного – образованная таки 27 июля 1996 года на базе движения партия «Равноправие». Депутатов, естественно, сразу же ожидала серьезная проверка «на вшивость».

Кабинет министров 23 ноября 1995 года, сразу после выборов, внес в Сейм Законопроект «Закон об образовании в Латвии». 30 ноября без дебатов и даже без голосования законопроект был передан в комиссии. Хотя дебатировать было о чем! Пункт 4 Переходных правил этого закона предусматривал полную ликвидацию русских средних школ с 2005 года и частичное сохранение преподавания на русском языке только в основных школах.

При рассмотрении законопроекта в первом чтении (1 февраля 1996 года) в дебатах выступили 18 депутатов и лишь один (!) – Александр Барташевич, получив наставления от «равноправцев», изложил недовольство насильственной «реформой» русских школ.

Расклад при голосовании был следующий: за – 51, против – 21, воздержались – 11. Ряд депутатов от латышских партий были недовольны совсем другими положениями законопроекта.

Партия «Равноправие» тогда, как и семь лет спустя, вынесла конфликт из Сейма на улицу. После сбора 55 тысяч подписей протеста Сейм тихо похоронил законопроект в комиссиях.

Точки над «i»

Законопроект «Об образовании», действующий и поныне, был внесен Кабинетом министров в Сейм только в марте 1998 года. Во втором и третьем чтениях он рассматривался старым составом депутатов уже ПОСЛЕ выборов. Ко второму чтению были поданы поправки, предусматривающие неограниченно долгое существование русских школ. В дебатах четверо меньшинственных депутатов выходили на трибуну 10 раз, что для тогдашнего депутатского корпуса являлось прыжком выше головы.

К сожалению, на третье чтение «наши» поправки вообще не подавались. А именно к третьему чтению появилось такое «замечательное» предложение ответственной комиссии, как софинансирование из бюджета частных школ только с латышским языком обучения. А также знаменитый пункт 9 Переходных положений, устанавливающий, что к 1 сентября 2004 года обучение в средней школе и профтехучилищах осуществляется ТОЛЬКО на государственном языке. Из стенограммы видно, что наши депутаты этих поправок даже не заметили, голосования не потребовали, а, значит, косвенно их поддержали. На заключительном голосовании по закону в зале присутствовали 5 депутатов из 9-ти, причем четверо голосовали против, а Урбанович – воздержался (равносильно голосованию против).

Зато первым публичным документом новоиспеченной фракции ЗаПЧЕЛ в VII Сейме было письмо президенту Улманису с просьбой не провозглашать этот закон. К сожалению, бывший директор банно-прачечного треста эту просьбу не удовлетворил.

Почему наши дети рисуют «реформу» со свастикой?

Немаловажно, что 29 октября тот же состав Сейма несколькими часами позже закона «Об образовании» принял еще один «достойный документ» – Декларацию о латышских легионерах во второй мировой войне (за – 49, против – 8, воздержались – 3). Среди депутатов, голосовавших за оба документа, имеются представители ВСЕХ латышских фракций, включая набравшую множество русских голосов Демократическую партию «Саймниекс» (ныне, к счастью не существующую) и «Латвияс цельш». Правда, среди путейцев счет при голосовании по легионерам: 1 – за, 2 – воздержались, остальные – не регистрировались.

Из известных русской общине лиц за закон об образовании, кроме уже помянутых Крейтусов, проголосовал и нынешний «дзимтенец» академик Виктор Калнберзс.

Против Декларации о легионерах были всего-навсего семеро наших (все, кроме безвременно отсутствующего Юрканса) и примкнувший к ним Калнберзс. Ну, а Люда Куприянова, избранная в Сейм по списку ПНС, была обеими руками и против русских школьников, и за эсэсовцев. Сторонниками как легиона СС, так и ликвидации среднего образования на русском языке, оказались 39 депутатов. Еще 10 проголосовавших за легионеров депутатов в момент голосования по закону об образовании или отсутствовали, или не нажимали на кнопки.

Из тех 25 депутатов, кто голосовал за ликвидацию, но не голосовал за легион, большинство также или отсутствовали (8), или не голосовали (15). Лишь двое сторонников «реформы» – Петерис Кейшс из «Латвияс цельш» и, как ни странно, Дзинтарс Абикис (на то время – беспартийный) – при голосовании за легион воздержались.

Так что прямую связь между восхвалением войскового соединения СС и стремлением уничтожить русские школы можно считать математически доказанной. Поэтому разговоры о том, что «реформа»-де идет нашим детям во благо и способствует интеграции общества, вполне сопоставимы с семантически не несущими прямой угрозы заявлениями фюрера об окончательном решении еврейского вопроса.

Недавнее прошлое

О парламентском сопротивлении реформе 2004 в VIII Сейме роман нужно писать. Пока же ограничусь лишь некоторыми цифрами.

В первом чтении в сентябре 2003 прошли правительственные поправки к закону «Об образовании», сменившие ожидаемую пропорцию в языках преподавания в средней школе с 100:0 на 60:40. Мы голосовали вместе с «Латвияс цельш», Первой партией и СЗК, а Народная партия (рассказывающая сейчас сказки о идеальной пропорции 60 на 40) вместе с тэбэшниками была против.

При обсуждении законопроекта зимой 2004 года во втором и третьем чтении три меньшинственные фракции подали 52 поправки: ЗаПЧЕЛ – 32, ПНС – 12, Соцпартия – 8.

Депутаты от латышских фракций вместе с представителями министерств выступили в дебатах 87 раз, от русских – 113 (ЗаПЧЕЛ – 60, ПНС – 41, соцпартия — 12). Но, конечно же, счет, по причине подавляющего численного преимущества соперника, не по игре. ВСЕ поправки отклонены, за исключением двух деталей. Пропорция языков 90:10 в пользу латышского (после второго чтения) снова вернулась к 60:40.

Ну и к третьему чтению удалось отменить самое варварское требование закона – ребенка, потерявшего обоих родителей в обязательном порядке отдавать в латышскую школу.

Отменить ограничения финансирования из бюджета частных школ с русским языком удалось только в конституционном суде по иску, подготовленному депутатом ЗаПЧЕЛ Юрием Соколовским. Там же удалось добиться и признания возможности билингвального преподавания предметов, попавших в пресловутые 60 процентов, равно как и свободы выбора языка ответа на экзамене.

Думаю, этой информации достаточно, чтобы читатель понял, что если кто из депутатов и обменяет в IX Сейме русские школы на чечевичную похлебку, этот депутат будет не из ЗаПЧЕЛ.

Владимир БУЗАЕВ, депутат Сейма