Процессы интеграции в Латвии оценивают по-разному. Одни уверены, что латыши и нелатыши живут в одном физическом мире, но в совершенно разных духовных измерениях. Другие же утверждают, что постепенно «притирка» все же происходит, и процесс этот необратим.
Очередное исследование этой темы содержится в собрании статей, выпущенных институтом философии и социологии Латвийского университета. Что в труде том, поинтересовался журнал Nedeelja.
Во-первых, исследователи пришли к выводу о том, что на данный момент протест против интеграции растет и ширится. Один из авторов сборника – Алексей Шнитников – указывает, что противоречия между этническими группами, проживающими в Латвии, в последнее время выражаются:
1. На символическом уровне – к примеру, в противоречивом восприятии истории, отношении к памятникам, значимым событиям внутри страны и за ее пределами.
2. В политической сфере – по-прежнему существует деление на «латышские» и «нелатышские» партии, избирательные кампании и голосование имеют этническую мотивацию, латыши и нелатыши по-разному воспринимают проводимую государством этнополитику.
3. Информационное пространство по-прежнему разделено, в нем существуют резко противоположные конфронтационные поля высказываний.
4. На бытовом уровне межэтнический стереотип выражается во взаимном отрицательном восприятии и форме отношений.
5. В росте активности национальных радикальных организаций.
Иными словами, разные этнические группы на свой манер трактуют историю, она для них служит своеобразным оплотом. Произошедшие в Эстонии события подтвердили, что русскоговорящих воспоминания о Второй мировой войне и победе над фашисткой Германией объединяют, и задевать их чувства опасно, ибо «это почти последнее, что этих людей сплачивает, поэтому для них свято». По Шнитникову, «в современном обществе исчезают традиции, но сохраняет значение коллективная память…»
Освободители или оккупанты?
В процессе исследования ответить на этот вопрос было предложено преподавателям истории латышских школ и школ национальных меньшинств. У учителей спросили, как, по их мнению, относятся к спорным историческим вопросам учащиеся. Например, что ответят они на вопрос «Оккупировал ли СССР в 1940 году Латвию?» Преподаватели предположили, что утвердительно ответили бы 100 процентов латышских школьников и 95 процентов- русских. А на вопрос «Оккупировала ли советская армия повторно Латвию в 1944 – 1945 годах?» дали бы положительный ответ 82 процентов латышских учащихся и лишь 18 процентов — русских учеников.
Самые же интересные ответы прозвучали на вопрос, касающийся Холокоста и сотрудничества с нацизмом. Учителя уверенно заявили, что 68 процентов латышских школьников считают коллаборационизм ответом на Baigais gads («жуткий» 1940 год, когда в Латвию вошли советские войска – Ред.). Подобное мнение разделяют и русские учащиеся, но таких только 32 процента. На вопрос, был ли Холокост преступлением, которому нет оправдания, положительно ответили бы 86 процентов учеников латышских и 82 процента – русских школ.
Авторов исследования интересовало отношение к историческим событиям самих молодых людей, в частности, ко «второй советской оккупации Латвии». Задав вопрос, «Поддерживаете ли вы интеграцию в национальное общество Латвии людей, приехавших после войны?», исследователи получили положительный ответ учащихся 38 латышских средних школ, 55 – русских и 14 школ национальных меньшинств. А 25 воспитанников латышских школ заявили, что приехавшие в Латвию люди должны вернуться на родину предков.
Несмотря на то, что более половины опрошенных считают, что общество в Латвии расколото, и латыши, и представители других этносов на будущее настроены с оптимизмом: по их мнению, единение общества все же настанет.
