Молодой, но очень модный английский драматург Мартин Макдонах гордо реет над планетой. Только что премьеру его «Калеки с острова Инишмаан» сыграли и в нашем Русском театре. Не дать ему прописку никак нельзя было. Это означало бы отстать от жизни.
Макдонах у нас в Латвии теперь драматург номер один. Но вряд ли потому, что так уж хороши его пьесы. Тут причина (и секрет) в другом. Просто его как лауреата премии «Самый многообещающий драматург» активно продвигает влиятельная международная организация Британский Совет.
Британский Совет — это своего рода филиал отдела культуры английского МИДа. Он занимается распространением в мире творческих идей и достижений Великобритании и, в частности, продвижением современной английской драматургии. Его представительства разбросаны по всему свету.
В одной только России их уже двенадцать. Чем, собственно, и объясняется, почему сегодня в русских театрах так популярна новейшая англоязычная драматургия, а Макдонах стал самым известным из ее авторов на российской сцене. Экспансия его пьес так сильна, что уклониться невозможно.
Такой же протекторат Британского Совета действует и в Риге. Поэтому не стоит удивляться, что и в наших краях пьесы Макдонаха ставятся практически перманентно. Сперва появился его «Человек–подушка» в Валмиерском театре. Затем, не успел Херманис показать у себя в Новом Рижском пьесу Макдонаха «Одинокий Запад», как еще одного «Человека–подушку» поставили в театре Дайлес. Тогда же стало известно, что уже и в Русском театре Прикотенко готовит нынешнюю премьеру «Калеки». Только–только ее сыграли, в очередь уже встала следующая премьера — дайлесовский спектакль Груздова «Королева красоты из Линэна»…
О беспрецедентности кураторских амбиций Британского Совета можно судить хотя бы по тому, что театрам, ставящим Макдонаха, не приходится платить за переводы его пьес. И тут дело доходит до смешного. Русский театр, готовя премьеру «Калеки», хотел изменить название. Согласитесь, что слово «калека» для названия не очень то подходит. Кого–то оно может больно задеть. Как известно, любой переводчик вправе по–своему переводить тексты и заглавия. Театр — тот же переводчик. Он переносит литературный текст на язык сцены. Поэтому он тоже вправе редактировать пьесу, как считает нужным для воплощения своей интерпретации…
Но заменить название не разрешили. Кстати, по–видимому, то же самое касается и текста пьесы в целом. Она плохо переведена. Эмоционально «Калека» неадекватен оригиналу уже хотя бы потому, что тут смягчена его резкая бранная лексика. В итоге получился не макдонаховский трагифарс, а действительно какая–то «ирландская комедия». Вся жесткость пьесы в спектакле обернулась дешевым эпатажем.
Впрочем, это характерно для всех рижских постановок Макдонаха. Ни одна из них не приносит чувства удовлетворения. О катарсисе тут даже говорить нечего. И все потому, что пресловутая жестокость в них каждый раз подменяется просто грубостью, грязью, дешевой эксцентрикой или — что совсем уж не лезет ни в какие ворота — примитивным натурализмом. В результате мы видим на сцене не театр, а какой–то антитеатр. И еще: каждый раз остается впечатление, что мы смотрим не разные пьесы одного драматурга, а вообще разных авторов. Как будто «Калеку с острова Инишмаан», «Одинокий Запад» и «Человека–подушку» сочинили разные люди.
Что для Макдонаха важно? Я думаю, показать, как жесток наш мир и что лишь небольшая толика человеческого тепла может сделать его удобоваримым. Поэтому в его пьесах жесткость всегда так причудливо сочетается с добром. И это добро у него, пусть очень странно, а иногда так даже вообще извращенно понимаемое, все же — где–то в высших сферах — берет верх.
Это касательно пьес Макдонаха. В рижских спектаклях все каждый раз происходит наоборот. Конкретно с «Калекой с острова Инишмаан» тоже случилась вещь пренеприятная — в нем зло перевесило добро. Чему не найдено никакого компенсирующего художественного решения. Как это обычно происходит с какой–нибудь попсой.
