Чего только ни говорят о мировом кризисе, но все мудрецы сходятся в одном – человечество выйдет из него обновленным. Не тем, каким было, когда он начался.
Мы, наверно, как обычно, поймем это не сразу. Но чем раньше это произойдет, тем лучше будет для каждого, кто поймет.
Пока что ясно, что мы стоим на переправе между двумя эпохами. Разница между ними заключается в том, что прежнее, докризисное мышление сегодня работает всем во вред, а мышление новое еще только складывается. Оно требует отказа от прежних, демократических ценностей в пользу… чего?
Вот в этом весь вопрос: какие ценности придут взамен? Вернутся традиционные, общечеловеческие, подвергнутые ревизии в конце прошлого века западным либерализмом? Или утвердятся еще более радикальные, кастовые, навязываемые нам в последнее время теми, кто называет себя неолибералами?
И с чем сопоставим такой перелом? Может, с перестройкой? После нее ведь тоже все стало другим, нежели было «до». А что лежит в его основе? Что нам надо понять, чтобы начать мыслить по-новому? Я думаю, в основе таких переломных событий всегда лежит нравственная составляющая. Конечно, важны, и многим по привычке покажутся гораздо важней экономическая и политическая составляющие. Но новую мыслительно-ценностную матрицу формируют не они…
Я скажу сейчас две вещи, с которыми многие, вероятно, сперва не согласятся, но со временем поймут это сами. Во всяком случае мыслить по-новому мы сможем, лишь в полной мере осознав их.
Первое. Сегодня пора, наконец, признать, что цивилизованный мир уже некоторое время существует в условиях принципиально новой общественной формации. Я не знаю, какое название закрепится за ней в будущем, но для себя я называю ее фашдемом. Фашистской демократией. Потому что она возникла в результате слияния европейских представлений о современном фашизме и о неолиберальной демократии. Когда отдельно взятый человек, как и общество в целом – ничто; когда ими можно и нужно помыкать ради блага правящей элиты и ее приближенных. Когда налицо демократия для многоимущего меньшинства и тирания для малоимущего большинства.
То, что слияние демократии с фашизмом возможно, доказать легко. Берем прямую и располагаем на ней известные нам общественные формации. Казалось бы, на такой шкале демократия и фашизм должны оказаться в противоположных концах. Но жизнь развивается не по прямой, она идет по кругу. Согнем прямую в окружность и ее противоположные точки сомкнутся.
И второе. Как ни объясняй сегодня причины мирового кризиса, все равно приходишь к поразительному заключению. Капитализм загибается потому, что, разгромив социалистическую систему с ее коммунистической идеологией, сам он взял для себя за основу и грубо, открыто воплотил в жизнь главный коммунистический принцип. От каждого по способностям и каждому по потребностям. Только это надо толковать с поправкой на нынешний день.
Для неолибералов народ – это не все население государства, а лишь его системообразующая и защищающая часть. Народ – это правящая элита, ее обслуга (чиновники) и окружение (родные, близкие и т.д.) Остальные не в счет, поэтому и прилагательное «каждый» на остальных не распространяется. Остальное население – это инструмент, манипулируя которым капиталисты берут себе все, что им требуется, а выдают вместо этого лишь то, на что способны.
Капиталисты, например, определяют, что для удовлетворения их потребностей за производимый ими продукт надо выставить такую-то цену, и все! Продукт этот оценивается не соответственно вложенным в него ресурсам (возможностям), а во столько, сколько капиталистам (по потребностям) надо для их обеспеченной жизни.
То, что этот продукт цене абсолютно не соответствует, никого не заботит. Из этого противоречия – между возможностями и потребностями – зачатки кризиса и образовались. Что называется – нашла коса на камень. Запросы не соответствуют производимому качеству. Ножки у капиталиста – махонькие, по сравнению с пузом, и коротенькие, а шагать захотелось широко. Не получилось. Отсюда и кризис.
