Я молод. Мне 21. На календаре май. О чем мне думается в канун 64-го года Победы?..
Перед глазами картинки из моего прошлого. Кадры кинохроники: 22 июня 41-го, Освенцим, блокадный Ленинград. А вот я, семилетний, смотрю у бабушки «Освобождение». Показывают начало войны. Голос Левитана. Бабушка Маня не выдерживает и плачет. Просит выключить…
У нее своя память о войне. 42-й. Глубинка России – Новосокольники. Она с тремя сыновьями бежит по лесу. Старшему – 7, среднему – 5, младшему – годик. Бомбежка… Опушка леса. Затишье. Откуда-то доносится рокот авиационного движка. Немецкий разведчик. Летит медленно, на бреющем полете. В кабине торчит ухмыляющееся лицо фрица. Это лицо бабушка помнила до конца дней.
Вот и сегодня за окном весна. Беззаботное время. Но в воздухе тревога. На улице стало меньше улыбок. Каждый чем-то озадачен. «Чем-то»? Да тем, как жить завтра. Пенсионеры просят милостыню и собирают бутылки. Бизнесмены разоряются. Тысячи рабочих – наших отцов и матерей – вон с работы. Из моих знакомых и друзей, хорошо, если не половина в Англии и Ирландии. В Латвии им делать нечего – работы для молодежи нет!
Экономика страны на грани банкротства, а министр финансов говорит: nothing special – ничего особенного. Что это, как не геноцид собственного населения – первый шаг к фашизму?
За последние 18 лет население Латвии сократилось почти на 20 процентов. Такие потери бывают в самых жестоких войнах. В Латвии все эти годы тоже идет война – только тихая, этническая. И дата 16 марта является ее символом.
В день легионера депутаты парламента идут бок о бок с такими господами, как Гарда. Неонацисты не стесняются называть себя «патриотами», заявляют парады. Цель – памятник Свободы. Хм… свобода в свастиках. Это уже проходили.
Снова вижу свою плачущую бабушку, ребенка-дистрофика из кинохроники. И понимаю, что 9 мая я вновь должен быть рядом с нашими ветеранами. Которые боролись за нашу Свободу и Независимость. Иначе все может повториться – запылают печи Саласпилса. Ведь он уже стал «исправительно-трудовым».
