Корреспондент Republika.lv Ивета Дайне взяла интервью у исполнительного директора акционерного общества Rīgas kuģu būvētava Айварса Столдерса. Руководителям этого предприятия достается от правых депутатов Сейма -почему ввозят в Латвию всяких иного роду-племени?! Айварс Столдерс утверждает, что другого выхода нет.
Из ныне работающих 2500 человек 400 — приезжие из Хорватии, Германии, Польши, Болгарии и около 360 — с Украины. Неужели в Латвии нельзя найти 300 сварщиков? Г-н Столдерс: производству нужны специалисты смешанной профессии — слесари-ремонтники судовых корпусов. Это люди с минимальными, но все же инженерными познаниями, они должны уметь читать чертежи, резать и сваривать металл. Таких специалистов в странах Балтии не готовят. Ближайшее учебное заведение — в Санкт-Петербурге. «Доступ» к кораблю имеют не просто сварщики и слесари-ремонтники, а лишь те, у кого есть сертификат Lloyd’s или Det Norske Veritas. Чтобы получить его в Латвии, необходимо сдать специальный экзамен представителям этих фирм и доказать свое умение варить швы так, чтобы после сканирования в них не было ни пор, ни других дефектов. Чтобы как-то выкрутиться, предприятию пришлось открыть на своей базе учебный комбинат. Ежегодно набирают десять групп, по 25-30 человек в каждой, но из сотни молодых специалистов на Riigas kuggu buuveetava остаются работать… двое. Многие уже уехали в Норвегию, Португалию и Германию. На верфи труд тяжелый, а молодые люди ищут, где легче получить большие деньги, говорит г-н Столдерс. Хороший слесарь-ремонтник получает примерно 500-540 латов в месяц «чистыми». А верфь — не конвейер по производству автомобилей, где изо дня в день производят «мерседесы» одного класса, складывают, как паззлы. Потому так сложно найти рабочих.
Простые расчеты с далеко идущими последствиями
В этом государстве, продолжает г-н Столдерс, те, кто у власти, не обладают стратегическим и комплексным мышлением, не понимают, что один производственник создает вокруг себя пять рабочих мест. Скажем, для резки металла нужен газ, который кто-то производит, нужны инструменты, которые кто-то продает, необходимо обслуживание, питание. Гастарбайтеры приезжают с целью зарабатывать и готовы работать по 12-16 часов в сутки.
— Почему бы не платить нашим раза в три больше? — последовал вопрос!
— Это невозможно! Мы сможем платить больше, когда в Европейском союзе не будут нас ставить на одну ступеньку с Болгарией и другими странами со значительно более низким уровнем цен. Пока же заказчик платит за судно столько, сколько платит.
— Скажите заказчику, что не будете строить корабль за такие деньги!
— Рядом Литва и Эстония. Есть, к примеру, в судостроении такие работы, которые оплачиваются по 4,4 евро/час, однако Литва оценивает их на 0,2 евро ниже, и судно плывет туда. Приходится считаться с конкуренцией, и артачиться, как ребенок, — этого не хочу, того не желаю — мы не можем.
Приезжий рабочий с Украины обходится предприятию в 637 латов, продолжил г-н Столдерс. В эту сумму входит прием документов, вызов, годовая страховка, разрешение на работу и посольский налог. И еще каждый месяц за приезжего рабочего надо платить госпошлину в 35 латов. Я понимаю, что государство защищает себя от ввоза рабочей силы, но в Эстонии и Литве общие расходы на приглашение гастарбайтера из третьей страны обходятся в 280 долларов. Но мы ведь ввозим не дворников, а специалистов, в которых нуждается судостроение.
«Что прикажете-с..?»
— Что сделать, чтобы не надо было приглашать приезжих?
— (Смеется) Очень хороший вопрос! Надо менять всю государственную экономику. Создавать систему внушительных льгот для производителей. Ситуация осложняется еще и тем, что наши представители министерств не осмысливают до конца европейские регулы. Если в них записано «можно было бы» или «надо бы», это не значит, что надо делать обязательно. В той же Литве, где действуют те же регулы, работать намного легче. Наши же растолковывают пожелания как «обязательно» и «немедленно». То ли представители бюрократии действуют бездумно, то ли поставлена цель уничтожить латвийских производителей, пусть страна живет посредничеством и торговыми услугами. Выполнение каждого нового указания обходится в полмиллиона-миллион… К примеру, судно встает на ремонт, его чистят абразивным материалом, так называемой пескоструйкой, которая снимает ржавчину. Министерство среды и «зеленые» вытягивают на свет бумаги о том, что в Европе это будет запрещено, что нам пора начинать чистить корпус судна струей воды. Такое оборудование как минимум в шесть раз дороже. Заказчик не готов за это платить, лишние расходы ему ни к чему. И, таким образом, нас загоняют в тупик, заставляя тратить суммы с шестью нулями.
Наш лосось уходит в Норвегию
— Что вы делать будете, если в пылу патриотизма государство запретит ввозить рабочую силу из третьих стран?
— Просто закроем предприятие. Нашему государству не хватает дальновидности. Вот один случай. В 1988 году первым судном, которое мы построили после приватизации производства, был сейнер Loran. В сентябре прошлого года встретились в Гамбурге с его владельцем. Я его спрашиваю: «Ну, думаешь о том, чтобы построить что-то еще?» Он — мне: «Знаешь, Айварс, о новом не думаю. Надо бы заключить нам договор о ремонте судна». Я удивился: с чего это они будут гнать корабль на ремонт к нам из Норвегии? А владелец радостно так рассказывает, что получил квоты на лов лосося у наших берегов — не ходить же ему на ремонт в Норвегию! Скажите, как могло случиться, что норвежцы спокойно получают квоты на вылов рыбы на нашем побережье, а наши корабли разрезаны, и новых построить не можем, и отдаем квоты на вылов? Европе не нужны конкуренты.
— Как это отзывается на наших жителях?
— Очень просто. В начале прошлого года на рынке лосось стоил около 2,20 лата, сейчас — уже 5 латов. Даже свежая салака стоит лат! Вот и спросите — почему? Потому что наши квоты у чужих, они ловят и нам же продают.
— Сельская тетушка спросила бы: а куда смотрит правительство?
— Я не правительство, и меня бы в него не пустили, ибо я начал бы революцию. Чтобы за государство не было стыдно.
