Я подумал, почему, когда в Риге проходила конференция соотечественников, она меня никак не заинтересовала? Вроде бы я себя считаю русским человеком, русская культура и русский язык – это мое все, а конференция меня оставила равнодушным.
Дело, очевидно, тут даже не в политических амбициях, а все в той же культуре и языке. У нас их рьяно стараются защитить и сохранить, но вот парадокс: я живу (и не я один, а практически все мыслящие и читающие русские люди) в пространстве не местной русской культуры. И книги я читаю — не местных изданий. Мое сознание формируется культурой материковой и материковым русским языком.
И когда в какой-то радиопередаче о конференции зашла речь о том, что у нас вяло работают общественные организации, представляющие русский мир в Латвии, я все понял. Вот эта вялость и отторгает меня от того, что называется у нас русским миром. Наш русский мир – ничто иное как культурная периферия. Он провинциален.
Вялость некоторые объясняют отсутствием равноправия. Правильней сказать, отсутствие равноправия культивирует у нас чувство самодостаточности. Мы даже стали подчеркивать: ничего, что в Латвии плохо действуют механизмы интеграции, русские самодостаточны.
Но лучше пусть о нашей самодостаточности говорят другие. Тогда это значит, что они видят за нашими плечами мощную культуру, которая позволяет нам жить нормально в любом обществе. Совсем иначе звучит, когда так говорим мы. Это то же самое, что сказать – я человек интеллигентный. Что по сути значит только одно – ты, братец, мещанин, обыватель, глухой провинциал.
Вялость – не от отсутствия равноправия. Напротив – у нас многие лишены равноправия как раз потому, что вяло работают общественные организации. А происходит это из-за отсутствия серьезных целей и действенного метода их достижения. Поддержка русского образования, языка и культуры – всего лишь текущие задачи. Почему, кстати, так успешно работают в Латвии правые партии? Они умеют различать задачи и цели. И действуют на почве либеральной идеологии.
Русский мир в Латвии висит в воздухе — ему не на что опереться. В принципе он исповедует ту же демократию и либерализм, что и наши правые. И русская культура — тоже. Ее составляющие – литература и искусство – у нас не развиваются, т.к. нет свежих, новых идей. Для этого тоже нужны левые идеи. Русский мир в Латвии вял, потому что у нас нет левого движения – т.е. почвы, на которую он мог бы опереться. Равноправия в Латвии тоже, кстати, нет потому же – на политическом поле нет левых сил. Потому и противостояние у нас происходит исключительно в национальной плоскости, а не в идеологической. По той же причине у нас вялая русская культура и попирается русский язык.
Все было бы иначе, выдвинь мы цель – не просто сохранить русские школы, а добиться, чтобы русскому языку был предоставлен официальный статус. Такой статус решил бы почти все задачи, которые ставят перед собой организации, представляющие русский мир в Латвии. Но приверженность либеральной идеологии им этого не позволяет.
Вся беда в том, по-моему, что русские у нас не осознают себя геополитическим субъектом. Потому и левых они у нас представлять не в состоянии.
О том, что в Латвии нет левых сил, ярче всего говорят два факта. Неспособность создать единый интеграционный фронт с русскими Литвы и Эстонии и нежелание осознать себя частью Европейского русского альянса. Русским в Латвии дороже статус «соотечественников», с ним можно уповать на российскую поддержку и не обременять себя лишними обязательствами. Тогда как осознав себя геополитическим субъектом, пришлось бы не о каких-то там удостоверениях соотечественников хлопотать, а выполнять обязательства и функции геополитических игроков.
И тогда, между прочим, у нас иначе обстояли бы дела с языком и культурой. По большому счету наша культура всегда процветала благодаря не самодостаточности, а интернациональности. Сейчас тоже именно Европейский русский альянс способен вывести нашу местную русскую культуру из провинциального состояния в общемировое пространство.
