Почему же в самом деле русские у нас до сих пор не выучили латышский язык? В то время как латыши вполне прилично знают русский.
Доктор психологии Павел Тюрин задал себе этот дивный вопрос и не заметил, что сам же на него ответил. Или сделал вид, что не заметил? Иначе ведь вряд ли он написал бы свое замечательное эссе.
Мне, правда, оно напомнило историю про студента, который, решив задачу, очень удивился, что ему ее не зачли. Оказалось, у задачи было еще одно решение — проще и, следовательно, правильней. Так и с латышским языком. Зачем же его учить, если 90 процентов латышского населения страны и даже больше вполне сносно говорит по-русски? И если они не упертые националисты, охотно переходят на русский даже в разговоре со мной. А я латышский знаю хорошо. Даже думаю по-латышски, когда разговариваю с латышами. А недавно обнаружил, что и писать могу. Просто раньше для этого не было случая.
Но в том-то и весь компот, что, выходит, писать на латышском я мог всегда, только мне это не нужно было. Я уж не говорю, что свободно читаю по-латышски. Правда, не делаю этого, т.к. все необходимое я могу прочесть на русском.
Я думаю, тем, кто «до сих пор не выучил латышский», это тоже незачем. А понадобится (и тут хочу заметить, что «не выучил» — вообще слово неуместное, потому что неверное), будьте уверены, заговорят в два счета. Латышский язык у них на слуху. Они его знают, только, может быть, не догадываются об этом.
Так что наши русские не говорят на латышском совсем не по причине какой-то модификации комплекса неполноценности, как это волей-неволей приходится понимать из эссе Тюрина. А наоборот — потому что осознают свою полноценность и самодостаточность.
Почему не любят учить чужие языки англичане? Почему даже мексиканцы и аргентинцы не делают этого, перебравшись жить в США? Ленивы по этой части и сами американцы, и французы… Потому что все они остро чувствуют свою самодостаточность. Чужой язык им мало что дает.
Тюрин, говоря, что человек, владеющий богатым словарным запасом, располагает большим инструментарием для познания мира, напрасно ведет разговор к тому, что знание латышского языка обогатит нас. Дескать, мы почувствуем «красоту латышского языка».
Сомневаюсь. Во-первых, речь идет о запасе слов на родном языке. А во-вторых, например, лично мне все равно, на каком языке говорить с латышами, но предпочитаю я русский. И не только потому, что по количеству лексических единиц он намного богаче, как это убедительно доказал Тюрин. Русский язык как выразитель более древней культуры, действительно, красивей, пластичней, эмоциональней. Говорю это как человек, много лет занимавшийся переводами латышской прозы.
Но самое главное, пожалуй, в другом. Я никогда не испытываю такой потребности говорить по-латышски, какую чувствую в отношении к русскому языку. Тут есть, по-моему, одна маленькая тайна. Дело в том, что русский человек в известном смысле — миссионер. Он подсознательно стремится приобщить своего собеседника, — не важно, русский тот или латыш, — к тому, что определяется категориями высшего порядка. А латышский язык, он ведь не просто беднее русского. Намного хуже то, что он скуден на отвлеченные мировоззренческие понятия и потому является в основном лишь средством общения. Кстати, стоит заметить, «учить» латышский язык предлагают русским тоже именно в этом качестве.
И еще — когда русский человек говорит на родном языке, мир кажется ярче и светлее. Русский язык сильнее «заряжен» добротой и другими теплыми чувствами. И тут — это касается интеграции не только языковой — надо всегда помнить важную вещь. Невозможно, да и незачем интегрироваться «назад», в культуру и язык, которые бедней. Этому всегда будет сопутствовать психологическая деградация. Человеческая натура так устроена, что выставляет заслон против этого. Латыши с легкостью овладевают русским (и в разговоре переходят на русский) именно потому, что для них это всегда — шаг вперед. Они это чувствуют инстинктивно. Потому, собственно, и язык русский знают вполне прилично.
