«Дон Жуана» исполняли на оперной сцене в самых разных вариантах – от классического до модернистского. Удивить публику чем-то неожиданным, казалось, трудно. И все же Андрей Жагарс это сделал.
Легенду о событиях трехсотлетней давности он перенес из дворцовых залов и покоев на палубу огромного современного парохода. А господ и слуг старинной оперы Моцарта выставил почти нагишом – в бикини, шортах, майках, бюстгальтерах… Так они стали персонажами легкомысленной круизной тусовки.
Общий вид происходящего великолепен. Сценография «Дон Жуана» приводит в восторг. На сцене чуть ли не в натуральную величину (шучу, конечно) выстроен четырехпалубный пассажирский корабль со всякими морскими причиндалами. И среди этого морского великолепия, на залитой солнцем, весельем и шампанским белоснежной палубе происходит любовная драма с трагикомическим исходом.
Осовременив оперу, Жагарс оставил прежними только имена персонажей. Замечу в скобках, что в общем-то либретто Лоренцо де Понте не сильно отличается от всем нам хорошо известной пушкинской трагедии. Так что если б он их тоже изменил, зритель все равно сразу понял бы, что происходит на сцене. А происходит вот что: сластолюбец Жуан волочится то за одной девицей, то за другой, то за третьей, но у каждой из них здесь свой кавалер. Вот почему мужская половина обитателей морского лайнера объединяется, чтобы наказать любвеобильного дона.
Поцелуи, драки, выпивка и секс тут чередуются с такой же легкостью, как в любом западном современном триллере. Кстати, «Дон Жуан» поставлен тоже с таким расчетом, чтобы его можно было бы с успехом показывать на зарубежных театральных фестивалях. Триумф этой опере обеспечен в любой стороне – и на Востоке, и на Западе. «Дон Жуан» Жагарса суперсовременная постановка.
Она необычайно красива, эффектна и в меру выразительна, если не говорить о финале спектакля. Вокал, музыка, изобразительный ряд здесь просто восхитительны. Что, в общем, не удивительно: в ЛНО с этим умеют справляться. Жагарс хорошо усвоил, что после всем опостылевшего постмодернизма, от которого до сих пор у нас не прошла оскомина, погоду на театральной сцене сегодня делают три условия. Роскошное оформление, высокий артистизм и тонкая ирония.
В «Дон Жуане» всего этого в избытке. Сильный молодой ансамбль, замечательная музыка, богатое оформление, ну а иронии Жагарсу вообще не занимать. Ни в жизни, ни в искусстве.
И только одно вызывает сожаление. Спектакль идет три часа, зритель ко всему этому изыску постепенно привыкает и начинает томиться в ожидании того, ради чего он обычно приходит в театр. Очищения, катарсиса, восторга от умелого финишного поворота сюжета… Так вот тут Жагарс не подгадал.
В опере Моцарта все сводиться к идее, что зло наказуемо. Командору предстоит проучить наглого греховодника, посягнувшего на честь Анны. Зритель с нетерпением ждет, как Жагарс на современном теплоходе покажет эту в общем-то совсем не простую сцену появления статуи Командора и гибели Жуана.
К сожалению, как раз она получилась какой-то скомканной и размытой. На верхнюю палубу выходит призрак, поет свою арию и… То ли Командор сбрасывает Жуана в морскую пучину, то ли тот сам куда-то проваливается, я лично не понял. И главное – меня это не впечатлило. Финал спектакля не убеждает, что зло вот так уж непременно должно быть наказано. Чего-то тут Жагарс недодумал и недоделал.
Впрочем, на эту мою претензию постановщик может ответить просто. Что опера – не драмтеатр и многое тут зритель должен додумывать сам.
Это было бы верно, если бы условным выглядело и остальное в спектакле Жагарса. Но ведь тут все показано, так сказать, в натуральную величину. Перед зрителем герои чуть ли не реальным сексом занимаются. Так почему же и эту, может быть, самую важную финальную сцену не решить в такой же реальной манере? Восприятие зрителя – инструмент тонкий. Коль заставил его работать в одном режиме, так держись его до конца… Но, возможно, постановщик тут еще что-нибудь изменит, и тогда у него все будет путем.
