(Родился 8 марта 1938 года)
Родина Олега Чухонцева – Павловский Посад (Московская область). Там он потом и подолгу жил, занимаясь переводами (в том числе Ояра Вациетиса) и сочиняя стихи «в стол», так как попал в разряд иеологически чуждых режиму авторов. Будущий «павлопосадский затворник» печататься начал в конце 50-х годов, но первая книга «Из трех тетрадей» вышла только в 1976 году, пролежав в редакционном столе 16 лет. Дистанцировавшаяся от официоза критика откликнулась на дебют поэта с горячим сочувствием, в нем даже увидели «завтрашний день русской поэзии». Но весьма скоро он был отвергнут критикой за то, что не вписывался ни в какие официальные направления. Он даже к шестидесятникам не примкнул.
В 1968 году увидела свет поэма Чухонцева «Повествование о Курбском», в которой были такие строки:
Чем же, как не изменой, воздать за тиранство,
Если тот, кто тебя на измену обрек,
Государевым гневом казня государство,
Сам отступник, добро возводящий в порок?
Цензура в этих словах усмотрела прославление предательства. Началась травля поэта в печати, вылившаяся в негласный запрет на публикации его произведений. «Меня сделали певцом измены – для острастки другим», – вспоминал позднее поэт, который сегодня является лауреатом Государственной премии России (1993), Пушкинской премии и ряда других литературных и общекультурных премий.
Проходная комната
Свет мой поздний – моя проходная,
дай уснуть на твоей раскладушке,
где горячей щекой припадаю,
пропадаю в горячей подушке,
где за дверью, запарившись к ночи,
спит убитый работой рабочий,
а напротив, скучая без денег,
спит убитый бездельем бездельник.
В малом мире, подверженном буре,
в тесной кухне, где слухи да вздохи,
постигаю на собственной шкуре
неустрой коммунальной эпохи:
есть друзья, а в душе недоволен,
одиночеством, может быть, болен;
есть враги, а в душе наболело,
может быть, и вражда надоела.
И однажды наступит расплата,
и тогда, как куска побирухе,
станет совестно доброго взгляда
одинокой и бедной старухи,
и увижу, что нету богатства,
кроме нашего бедного братства,
нету платы иной, кроме хлеба,
нету правды другой, кроме неба!
1983
