Словам скорби и благодарности нет конца. К утру дня похорон 29 марта на сайт Союза театральных деятелей Российской Федерации в книгу соболезнований пришло больше пятисот откликов. «География» любви к Михаилу Александровичу поразительна — от берегов Балтики до Камчатки, от Архангельска до Закавказья и республик Средней Азии. Отклики пришли из Эстонии, Украины, Греции, Калифорнии, Германии, Флориды, Израиля, Болгарии, Нью–Йорка… не перечислить всех.
В газетах, на радио, телевидении уже сказано и еще будет сказано много благодарных слов памяти великого артиста и человека. Сегодня читайте слово прощания Валерия Кичина, кинокритика «Российской газеты».
Ульянов. Занавес
Валерий КИЧИН
Ушел Михаил Ульянов, и эту потерю ничем не восполнить ни в искусстве, ни в жизни. Он великий актер, но в данном случае из нашей жизни уходит неизмеримо более важное — Человек, Которому Верили.
Что дало ему право на такое доверие?
Актеры популярны, любимы, лицедейство само по себе способно вызывать и восхищение, и поклонение. Но большая редкость, когда за ролью стоит личность человека, его позиция, его «люблю и ненавижу». Да, Ульянов обладал всеми качествами, которые были нужны для сотворения советского пропагандистского мифа: он был «от земли» — сельский парень из Сибири, в детстве не видевший театра, но ставший одним из его столпов. Да, при советской власти ему дали все возможности реализовать свой талант, и актерский, и человеческий, и он был увенчан всеми мыслимыми государственными и партийными наградами. Но никому и в голову не приходило предположить, что какая–либо из его ролей как в искусстве, так и в общественной жизни носит пропагандистский характер, что видимая «официальность» его актерской судьбы вносит разлад в судьбу человеческую, противореча его внутренним установкам. Ульянов был редкий образец человека гармоничного и цельного.
Поэтому мы говорим, что с его уходом уходит эпоха. Эта истина верна как никогда: он всей своей жизнью доказал, что советские ценности, как бы их теперь ни пытались трактовать, реально существовали, во многом совпадая с ценностями общечеловеческими, гуманистическими, христианскими — их можно было отстаивать не кривя душой. И каждой ролью извлекал на поверхность, делал видимыми те ее пласты, которые не укладывались в пропагандистские клише и им противостояли.
Он был не просто актером — был деятелем. С той же верой в возможность преобразовать жизнь он шел и в органы власти, и само его присутствие там наполняло миллионы верой в правду, которая победит. И мало кто из людей «при власти» сумели сохранить столько достоинства, выйти из этого горнила незапятнанными.
Он стал постепенно отходить от общественной жизни в эпоху, когда все идеалы оказались поруганы, а иллюзии окончательно исчезли. И причина тому — не только в здоровье и возрасте, но и в невозможности предать нравственные основы, на которых он был замешен: он жил верой в народ и справедливость, а теперь покачнулась сама эта вера.
Итак, личность, деятель, само воплощение народной судьбы. Стальной взгляд, никогда не улыбающееся лицо, не человек — глыба. Так? Тогда вспомним его Тарталью в бессмертном спектакле «Принцесса Турандот», на десятилетия ставшем визитной карточкой не только Вахтанговского театра, но и самого Ульянова — на этот раз отвязного лицедея, не знающего удержу хулигана и проказника, самого воплощения актерского озорства и таланта. Здесь выплеснулось и стало видимым его чувство юмора. Оно позволяло ему играть не тезис, а человека. Сообщало его ролям вкус сомнения и внутреннюю конфликтность. Самые разные его роли объединены фирменными ульяновскими чертами, которые мгновенно узнаются и сразу настраивают на абсолютность доверия к актеру и к человеку, который «все понимает и не обманет».
Это был актер, которому подвластны любые краски — от высокой патетики до гротеска, от народной драмы до цирковой эксцентриады. Он прекрасно умел носить любую маску — не случайно же был актером вахтанговской веселой школы, но всегда оставался самим собой. Человеком, Которому Верили.
