В понедельник 18 мая в Риге состоялись очередные чтения гуманитарного семинара SEMINARIUM HORTUS HUMANITATIS. Об этом семинаре Ракурс писал не единожды. В этот раз на чтениях говорили о Русском мире и Русской православной церкви, их задачах на пространстве единой Европы.
В чтениях участвовал протоиерей Антоний Ильин, европейский представитель фонда «Русский мир», он же исполняющий обязанности представителя РПЦ в международных организациях. Отец Антоний поблагодарил организаторов семинара за приглашение. А также Татьяну Жданок, с которой тесно соработничает, по его слову, в Брюсселе, — за то, что, несмотря на все напряжение предвыборной кампании, она нашла время прийти на семинар. И поблагодарил всех-всех, кто пришел на чтения.
Отец Антоний, предварительно познакомившись с материалами дискуссий на сайте SEMINARIUM HORTUS HUMANITATIS, высоко оценил их уровень. Он сказал даже, что в такой аудитории ему интереснее больше самому слушать, нежели говорить, почему и предложил перевести разговор в режим реального диалога. Такой диалог состоялся. Гостю задали много вопросов. Ответы на них предлагаем читателям Ракурса .
О бесценном уврачевании,
а также о том, что до полного согласия еще далеко
– Начну, пожалуй, с того, что, слава Богу, недавно произошло событие, значение которого мы, наверное, еще не до конца оценили. Это уврачевание многолетнего главного раскола русского мира – между Русской православной церковью за границей и Русской православной церковью Московского Патриархата. Произошло оно благодаря Патриарху – светлой памяти – Алексию.
Но параллельно этому позитивному событию происходят и печальные вещи. Ни для кого не секрет, что сегодня Константинопольский Патриархат выдвигает новую концепцию – своей универсальной юрисдикции над любой православной диаспорой, которая оказывается вне канонических границ своей национальной церкви. И в некоторых странах константинопольская политика реализуется на самом деле. В частности, в Парижской архиепископии Константинопольского Патриархата, которая в 20-30-е годы была оплотом русской православной интелигенции и во Франции, и на всем Западе.
В отношении Европы есть еще и другая интересная тема. К сожалению, сегодня европейский проект как таковой взял в качестве некоего цивилизационного стандарта воинствующий секуляризм, в стиле, так сказать, французской модели. Это когда церковь отказывается не только от управления государством, что, в принципе, для демократической страны нормально, но и когда религиозность целиком переводится в сферу частной жизни, а церковь исключается из активного вовлечения в жизнь общества. С этим согласиться никак нельзя.
В Европе нашими стратегическими партнерами – в плане свидетельства о христианских ценностях – являются католики. Нас с католической церковью объединяет один и тот же подход: мы настаиваем на том, что корни европейской цивилизации не только в культурном наследии, скажем, эпохи Ренессанса или Просвещения, но и ценности христианской религии.
Эту тему мы уже несколько раз озвучивали в Европарламенте, в письме Святейшему Патриарху. Я думаю, что разговор на эту тему пойдет и дальше, когда будет избран следующий состав Европарламента. И, даст Бог, мы сможем если не создать, то по крайней мере инициировать создание межфракционных депутатских групп по продвижению православных ценностей в общественно-политическую жизнь Евросоюза. К этой инициативе уже проявили интерес болгарские депутаты, румынские, кипрские. И не надо стесняться, не надо быть слишком политкорректными – мы будем и дальше ставить эти вопросы на всех площадках, где только можно.
Кстати сказать, я очень рад, что здесь, на семинаре, представлен журнал Европейского Русского форума, очень дорогого лично для меня проекта, который мы начинали вместе с Татьяной Аркадьевной Жданок еще при митрополите Кирилле. Тогда произошло совершенно удивительное. На форум не смогли приехать, как было договорено сначала, митрополит Кирилл и церковная делегация, потому что за два дня до него случилась безвременная кончина Святейшего Патриарха Алексия. Однако буквально накануне открытия форума мне позвонил нынешний зампредседателя отдела внешних церковных связей отец Георгий, совершенно потрясенный: «Только что из Чистого переулка пришло обращение, подписанное Святейшим». То есть обращение к нашему форуму было подписано Патриархом Алексием вечером, а на следующий день, утром, он скончался. Это обращение всех тронуло до слез, мы восприняли его как благословение на будущее.
Об участии в политике
и о том, стоит ли идти вперед с головой, повернутой назад
Мне часто задают вопрос, в каком направлении идет ныне Русская православная церковь. За ответом далеко ходить не надо. Господь в свое время дал мне возможность под руководством нынешнего Святейшего Патриарха, а тогда митрополита Кирилла, работать в синодальной группе по подготовке основ социальной концепции православной церкви. И я искренне полагаю, что эту маленькую, тоненькую книжку все православные люди должны иметь на своем столе. Возьмите этот документ, который создавался ведущими церковными экспертами и интеллектуалами, возьмите еще несколько документов, в частности, «Основы учения о правах и достоинстве личности», и вы сами все поймете.
А в ближайшие дни пройдет очередной Всемирный русский собор, посвященный теме молодежи. На нем, как мы надеемся, будет принята молодежная концепция Русской православной церкви.
Да, это миссионерский проект. Но если сегодня православный проект не будет миссионерским, то будет у нас как в известной присказке: шел вперед, не ведая преград, но с головой, повернутой назад. Так идти вперед нельзя. И абсолютизировать, идеализировать то, что было во времена Российской империи, тоже нельзя. Тогда тоже жизнь, судя по всему, была разная. Иначе бы не произошла революция, не правда ли?
Что касается участия в политике. Мы не принимаем политологическую формулировку: политическая деятельность – это захват и удержание власти. Но если под политикой мы будем понимать некое коммуникативное измерение человеческой деятельности, то, наверное, церковь может участвовать в такой политике.
Какие политические задачи мы признаем? Думаю, все смотрят российское телевидение и знают, что мы приветствуем введение в школах основ православной культуры. Думаю, что нас ждет битва и что кончится она победой. Я приведу совершенно уникальный пример. В Бельгии ребенок в государственной школе вправе изучать основы православия. За государственный счет и не факультативно. При этом ребятам и их родителям предоставляется выбор одной из признанных традиционных конфессий – православной, католической, протестантизм, либо ислам, иудаизм. Или, опять же на выбор, светская этика. Это на самом деле идеальная модель. Конечно, такая модель может быть успешно реализована только в маленьких странах. Но в России предложена щадащая модель – основы православной культуры. Хотя в Бельгии изучают не основы православной культуры, а ведут уроки Закона Божиего.
Другая задача – введение стандарта теологии в вузах. Было принято решение создать общецерковную аспирантуру, которая, если воспользоваться терминологией прежних лет, стала бы настоящей кузницей кадров. Когда эта идея разовьется в серьезный проект, в аспирантуру попадут и молодые люди из Латвии.
А о молодежной концепции мы, надеюсь, услышим уже через несколько дней. Святейший Патриарх Кирилл выступит – это будет первый опыт такого рода – на большой арене в спорткомплексе Измайлово. Где будут десятки тысяч молодых людей.
Повторю еще раз: церковь отделена от политики, если речь идет о власти, о государственном управлении, но не от коммуникативных связей.
О миссии русского православия,
а также о том, позволительно ли священнику выступать на рок-концерте
Говоря о новой миссионерской парадигме православной церкви, хорошо бы понимать, что молодежь – это наше будущее. То самое «племя молодое, незнакомое», которое живет в нашем же районе, в нашем городе, и которое более всего достойно пастырского внимания.
Но мне задали вопрос: можно ли священнику выступать на рок-концерте? Ну, во-первых, с чем выступать – с музыкальным инструментом или с проповедью? Это разные вещи. Мы знаем, что отец Андрей Кураев часто ездит и с Кинчевым, и с Шевчуком, и это действительно миссионерские поездки, которые, возможно, подводят представителей молодого поколения к церковной ограде, заставляют о чем-то задуматься. Если отец Андрей может выступить со словом, которое будет не пресным, а интересным, – слава Богу. Хотя, понятно, не всем дана такая харизма.
Никакая пропаганда на рок-концерте не приведет, конечно, человека ни на исповедь, ни к причастию. Но если человек делает несколько шагов в эту сторону, почему бы не помочь ему? То есть любая субкультура может быть аккумулирована. Та же рок-музыка. А можно и Библии раздавать на рок-концертах, почему бы и нет? И если вдруг батюшка, вспомнив молодость, возьмет несколько аккордов на гитаре, чем окончательно расположит к себе, что в этом плохого?
Я думаю, что на самом деле очень мало форм культуры, которые по сути своей были бы насквозь от антихриста. Есть и такие, но все-таки их очень мало.
Наша миссия обращена и к тем людям, кто по своим культурным корням идентифицируют себя с православной традицией, но живут вне литургической жизни церкви. У нас 80 процентов жителей – православные, но только около 10 процентов воцерковленных, как мы говорим, людей. Для многих из них православие стало частью национальной идентичности, но не стало неким стержнем и источником самой православной идентичности.
Знаете, в 90-х годах мне приходилось слышать диковинное: я человек православный, хотя в Бога не верую. Это феномен «культурных православных», православных «от культуры». Но если считать, что православие – категория только культуры, это будет большой неправдой. Православие это категория личного сознательного религиозного выбора – следовать за Христом. Православие – это прилагательное к слову «христианин».
Но есть русские, которые сознательно выбирают другую религию. Есть сознательные атеисты. Есть те, кто нашли путь к себе в какой-то восточной традиции, что, с нашей точки зрения, не здОрово, но – так получилось. Есть, которые попали в лапы к сектантам, – это совсем плохо. Были еще в Серебряном веке люди, которые, как они сами говорили, пытались дышать двумя легкими – вроде бы и католики, и вроде бы православные. То был трагический духовный выбор для того же Владимира Соловьева или для Вячеслава Иванова. Они как бы пытались таким образом реализовать всечеловечность русской души.
Православный человек к тому же вполне может не быть русским. Этого доказывать не надо – есть православные греки, есть румыны, есть сербы. Но проблема в том, что православный человек всегда принадлежит к какой-то национальной культуре. Не может быть европейского или австралийского православия. Потому что православный человек ходит в храм определенной юрисдикции, слышит песноспения на определенном языке, исповедуется на каком-то языке.
Все сложнее, чем мы думаем… Но главное — не превращать православие в часть национальной идентичности. Это неправильно. Этот разрыв надо преодевать. А преодолевать его можно только всем вместе, соборно.
Важнее всего – реальное дело,
или, как говорил св. Бенедикт, «молись и трудись»
Мне задали и очень конкретный вопрос: может ли Русская православная церковь Московского Патриархата в лице международных – не российских – организаций инициировать признание русского языка как официального языка ЕС?
Я убежден, что русский ДОЛЖЕН быть одним из официальных языков ЕС, в этом нет никаких сомнений. В Европе 8-10 млн. русскоязычных жителей, и русский язык имеет право быть хотя бы региональным или меньшинственным языком. Вопрос, как этого добиться.
Беда в том, что зачастую проблема российского подхода к проблемам соотечественников в сохранении рудиментов патернализма: мы, мол, в России, знаем, как надо. Я надеюсь, что фонд «Русский мир» будет действовать несколько иначе, прибегая к грантам, этой традиционной западной форме поддержки хороших инициатив.
Но все должно идти снизу. По принципу «мысли глобально, действуй – локально». Нравится нам это или нет, но мы живем в представительской демократии, и когда мы говорим об индентичности, интеграции, консолидации, самоорганизации диаспор, давайте сразу добавлять к этому и непосредственное политическое участие. Права и интересы русскоязычного сообщества Евросоюза прежде всего надо защищать на уровне представительских органов власти. В противном случае уже через 20-30 лет ни о какой идентичности мы с вами говорить не сможем. Просто наступит тотальная ассимиляция. Надо, чтобы наши люди становились депутатами муниципалитетов, национальных парламентов, Европейского парламента. Меньше всего нужна болтовня. Важнее всего – реальное дело. Как говорил святой Бенедикт, «молись и трудись». Важно действительно духовное дело и очень важно политическое дело, если оно будет восприниматься как СЛУЖЕНИЕ. Прежде всего как служение. Служение тем, чьи права, чье достоинство попираются.
Церковь не поддерживала и не станет поддерживать никакую политическую партию, потому что это внесло бы разделение в собственную паству – в ней могут быть люди, исповедующие разную идеологию. Кому-то могут быть симпатичны правые, кому-то – левые или анархисты. Но – важная вещь: православная церковь выстраивает соработничество с теми силами, которые к этому соработничеству готовы. Так, тесно общаясь на протяжении последних пяти лет с Татьяной Жданок, мы общими усилиями создали Европейский русский альянс, создали Европейский русский форум. И безусловно, усилия Татьяны Аркадьевны по защите прав и интересов русскоязычного населения Евросоюза будут поддержаны на самым высоком уровне. Почему? Потому, что это не поддержка идеологии. Это поддержка прав и достоинства людей. Это традиционные ценности, которые исповедует сама церковь. Где попирается достоинство человека, там церковь в стороне остаться не может. Хотя это тоже очень сложный вопрос, потому что сложно не выйти за флажки, не оттолкнуть кого-то от себя.
Диаспора строем не ходит,
а также о том, что сказал кот Матроскин
Тут у меня еще вопрос… О том, почему МИД и другие российские структуры не хотят реанимировать Закон о соотечественнике. Отвечу так.
Когда говорят о реанимации, мне сразу вспоминается западный фильм, в котором человек с дефибриллятором кричит: «Мы его теряем, теряем!» Так вот, если, чтобы оживить соотечественника, нам нужен дефибриллятор, лучше уж его не оживлять вовсе.
Что касается закона. Я внимательно изучил идею о статусе соотечественика и даже сделал небольшое сообщение на эту тему. Подобный закон приняли поляки, а они пошли по пути венгров. О венграх, живущих в сопредельных странах, говорили в Венецианской комиссии Совета Европы, и она признала этот проект совершенно неудовлетворительным. Уже потому, что такой закон наделял бы дополнительными правами граждан другого государства.
Но меня здесь другое волнует: кто будет отделять овец от козлищ, кому решать, кто правильный соотечественник, достойный соответствующего удостоверения, а кто неправильный? Судьи кто? Если же с этим статусом будет сопряжен какой-то набор льгот, даже страшно представить, сколько интриг, склок и конфликтов будет вокруг этого. Если же соотечественник – заявительная категория, по принципу, как в песне, – «мой адрес не дом и не улица…», то придется удостоверения соотечественника дать большей части и латышей, и эстонцев, и грузин. Упаси Господь. Но помните, как говорил кот Матроскин в мульфильме: уши, лапы, хвост – вот мои документы.
Не нужно, на мой взгляд, удостоверение, нужна совесть прежде всего и свое осознание причастности к русскому миру. Наверное, этого достаточно.
Вы знаете, что в ответ на чаяния соотечественников был создан фонд «Русский мир». Фонд действительно пытается продвигать русский проект, обра енный в будущее. Причем не директивно, не исходя из каких-то патерналистских российских концепций. Диаспора, как известно, строем не ходит, как и вообще не ходят строем интеллигентные люди. Если говорится, что мы живем в эпоху постмодерна, то постмодерн – это в первую очередь сетевое сообщество. Капитанского мостика, рулевого в нем нет. Но должны быть какие-то узлы, какие-то нервные центры, и, конечно, целеполагание. Можно только реагировать, а можно и нужно – опережать реальность. Если работа с соотечественниками будет только реагированием на какие-то потребности, она всегда будет запаздывать…
