Ракурс уже писал, что фильм Павла Лунгина «Остров» претендовал — и получил! — «Золотого орла» в нескольких номинациях. В том числе премию лучшему актеру Петру Мамонову, присутствовавшему на церемонии награждения. Мамонов на церемонии, как принято, произнес недлинную речь, однако в телевизионном репортаже ее урезали до нескольких фраз. Все, что «режут», немедленно вызывает повышенный интерес. Вскоре «Эксперт Online» опубликовал полную расшифровку текста выступления Мамонова, и в Сети началось… Так что же сказал Мамонов?
— Вообще не столько приятно получать, сколько благодарить, на самом деле. Ну, я, как всегда, немножко мимо, так сказать. Ну, не туда я попал. Я ведь, например, не молился здесь, я обычно дома молюсь. Хочу поблагодарить Господа Бога за то, что подал нам снять такой фильм. Второе: хочу поблагодарить свой народ, который меня вырастил, воспитал, кормит, одевает, обувает и так далее. И, конечно, хочу поблагодарить академию, академиков за столь высокое признание нашего труда. Потому что я к этому фильму отношусь спокойно, несмотря на вот этот такой некоторый нездоровый уже ажиотаж.
Понимаете, мне кажется… Мне кажется, что мы просто сняли хорошее, простое, честное, чистое кино. И просто на общем фоне, уж да извинят меня присутствующие, это так вот выглядит. Почему я это говорю? Не из хвастовства, ни в коем случае, а потому, что вот умер Андрюша Жегалов (оператор на съемках «Острова». — Ракурс). Вот нашей стране такие люди что — не нужны, что ли? Конечно, нужны, очень сильно. А почему мы так беспечно живем? Почему в киногруппе нет врача? Почему полчаса человек мучился, его можно было спасти, человека, он бы сейчас рядом с нами здесь стоял. И вот эта беспечная жизнь, она кончится тем, что все будем учить китайский язык, ребята. (Аплодисменты).
Почему какое–то кинцо наше, извините… — Павел Семеныч, извини, ради Бога (смех в зале) — по всей стране люди рыдают, а когда в любом продуктовом магазине стоит игровой автомат, и у нас вот, в Верее, я в провинции живу, человек проиграл зарплату, потом взял в банке аванс, потом дом проиграл и повесился… И сплошь и рядом, а это как–то все спокойно, это какой–то там Путин должен делать. А Путин — он маленький, худенький, че он может? Он… он разведчик. Он там… (Аплодисменты). Где мы–то с вами, где?
Почему мы четыре миллиона суворовых, ушаковых, лермонтовых, пушкиных в год убиваем? Что за беспечность такая? Переходящая уже в преступление. Что это вообще такой за, извините, аборт по социальной… Дескать, у тебя нет определенного этого, ты можешь вообще… Четыре миллиона в год. Десять детишек в Беслане погибли, и все рыдают, вся страна, а четыре миллиона — нормально. Это, говорят, «плод». Ну и так далее, все про это знают, каждый… Я не то что здесь какую–то обидку, а просто сердце болит, правда. И у меня сын вот младший, ему 25 лет. Вот его внук знаете кем будет, если так будет продолжаться? Он будет подсобным рабочим на нефтяной скважине у хозяина китайца. И они нам покажут религию. У них ее не было никогда. Они нам порядок наведут тут сразу, строго. И не надо нас будет ни завоевывать, ничего, пусть мы тут такие все, прекрасные, сидим, добрые, все друг друга любим… Вот так вот, поэтому спасибо вам всем большое. (Аплодисменты). Товарищи мужчины, позвольте к вам обратиться. Давайте уже не заходить на порносайты, а делом заниматься реальным. (Аплодисменты). Я тут был на премии Владимира Семеновича Высоцкого лауреатом. Я говорю: девушки, ну давайте, рожайте нам… И как возрадовался! Встают вдруг три девки сзади с пузом и говорят: вот, Петр Николаевич, не волнуйся, у нас все во… Я говорю: хорошо! Пока, пока… (Музыка. Аплодисменты).
