Эта книга уже не первую неделю входит в число самых покупаемых. Не детектив, но захватывает. И даже не беллетристика. Хотя назвал ее Андрон Кончаловский, как на Западе называют любовные романы — «Низкие истины. Семь лет спустя. Женщины. Мужчины. Любовь. Смерть».
Сказать, что это мемуары, тоже нельзя. «Низкие истины» — такая же странная книга, как ее автор. В чем-то он напоминает Герцена, который своим колоколом кого-то разбудил. И еще написал «Былое и думы». Вот так я определил бы и жанр «Низких истин» — былое и думы.
Казалось бы, они очень разные — Кончаловский и Герцен. Но как Герцена мало назвать просто писателем, так и Кончаловский — гораздо больше, чем только режиссер. Хотя формально в своей книге он пишет как раз об этом — как уехал на Запад и стал там классным голливудским киношником. Не без помощи, конечно, женщин, измен и предательств. Исповедью подлеца считает он свою книгу. Но сегодня все так резко поменялось — и Кончаловский в том числе, что кто подлец, а кто праведник, понять невозможно.
Нельзя сказать, что Кончаловский в Штатах был знаменит, но что процветал — факт. В Россию приехал уже в годы перестройки и… остался. Не говорит, что навсегда, но если раньше страна, где родился, воспринималась им только как место рождения, то теперь сам он стал одним из самых ярких ее патриотов. «Мне не безразлично, что будет с моей страной», — заявляет он теперь в своих интервью. Он презирает Ельцина, он приветствует в Путине государственника. И вообще он столь же неповторим и неожиданен в своих суждениях, сколь циничен.
«Я не считаю себя интеллигентом, я считаю себя интеллектуалом», — это тоже бренд, многое в нем определяющий. Если не все. На Западе Кончаловский прошел блестящую школу — научился говорить, что думает. Вот почему интересно слушать Кончаловского, и интересно его читать.
Ну а самому ему — интересно писать. Нынешняя книга в первом варианте вышла семь лет назад, когда он еще думал, что в Москве задержится ненадолго. Всех поразил в «Низких истинах» почти лимоновский эксгибиционизм. К этому стоит еще добавить острый ум, цепкий взгляд и умение трезво воспринимать себя со стороны. «Думаю, в те годы (советский период жизни) я был малосимпатичной личностью», — такое о себе написать может не каждый.
Но главное, Кончаловский, как очень немногие, способен видеть и понимать, что происходит вокруг. Этим как раз «Низкие истины» и захватывают. И еще, конечно, степенью откровенности. Он не стыдится рассказывать, как, вырвавшись наконец на Запад, долго мыкался без работы. «Делая свой бизнес», он привозил из Москвы большие банки икры и фарцевал ими в Голливуде. «Шесть кило икры можно было продать за шесть тысяч долларов». После этого все на него стали смотреть, сами понимаете как. Многие к тому же подозревали, что он — агент КГБ. Эмигрантская печать так прямо и писала, что Кончаловский заслан в Штаты с спецзаданием.
Когда же он, наконец, сумел снять свой первый кинофильм, вдруг понял, что в Голливуде все, как в московском ЦК, только в зеркальном отражении. Признания здесь добиться можно, а творческой свободы — никогда. Но деваться было уже некуда, приходилось с этим жить. Поэтому, издав в Москве «Низкие истины», он не спешил возвращаться в Голливуд. Написал еще одну книгу — «Возвышающий обман». Сейчас он ее в значительной мере доработал, и вот-вот она тоже выйдет с пометкой семь лет спустя.
У нас семь лет — это почти эпоха. Многое пересматривается заново. Но главное даже не в этом. Сейчас Кончаловский занят следующей книгой трилогии, последним томом своей исповеди. Только чьей — ведь не подонка же опять? Он считает, что за эти годы не только жизнь переменилась, но и сам он тоже. Ему теперь как бы и не до Голливуда. Практически с Кончаловским опять произошло то же самое, что в первый раз, когда он перебрался жить на Запад. Разве что теперь у него есть имя, можно не торговать икрой. И свою страну он знает получше, чем знал тогда Америку. Родился же здесь. Впрочем, теперь для него именно это обстоятельство стало определяющим.
