— Мирослав, вы были депутатом 7–го Сейма в 1998 — 2002 годах. Потом, после четырехлетнего перерыва, стали депутатом нынешнего 9–го Сейма. В чем разница? Как изменился парламент за прошедшие восемь лет?
— Нельзя войти в одну реку два раза… То есть войти в нее можно, но река будет не та. Так и Сейм восемь лет спустя — те же тяжелые дубовые кресла в зале пленарных заседаний, сигнал к голосованию и шрифты в распечатках… Но люди изменились. Я помню, какими были депутаты правящих партий в конце 90–х. Кураж латышским политикам придавала дерзкая цель — членство в ЕС и НАТО. Латвия должна была успеть вскочить в вагон уходящего поезда — вступить в клуб богатых западных стран, пока те не передумали. Сумасшедшая цель порождала чувство единства латышских депутатов, позволяла им излишне не комплексовать по поводу диктата олигархов, всепроникающей коррупции и прочих болезней независимой Латвии. Часто в те годы были ситуации, когда все латышские депутаты действовали как одна спортивная команда.
Сегодня все дерзкие цели, способные сплотить национальную элиту и оправдать грустные стороны нашей действительности, достигнуты. Новая задача — некое «благосостояние народа» скучна и абстрактна. Иллюзий насчет собственной роли в истории больше нет, депутаты правящих партий обнаруживают себя в качестве малозначимых винтиков большой политики, которую осуществляют олигархи и иностранные посольства. Очевидна и психологическая усталость поколений латышских политиков, пришедших к власти во время и сразу после обретения независимости.
— Ну а как в развитых демократических странах, неужели нет давления олигархов и диктата мировых держав? Как там политики преодолевают инерцию и разочарование?
— В развитых странах поведение политика во многом определяет идеология. Она задает цель, которую в отличие от членства в ЕС невозможно достичь, как нельзя достичь горизонта. Но можно своими ежедневными поступками — голосованиями, участием в публичной дискуссии сдвигать вектор развития общества либо в сторону экономической свободы, либо в пользу социальной справедливости. У представленных в Сейме латышских партий идеология едина и она направлена не на изменение общества, а на поддержание устоявшегося порядка. Куда вступили — то и хорошо, какой язык государственный — тот и будет; кто, что украл за годы перемен — то за ним и останется… Если бы олигархи захотели, то все правящие латышские партии можно было бы легко слить в одну организацию типа «Единой России». Исключение — партия ТБ/ДННЛ, которая имеет оригинальную идеологию, основанную на животном инстинкте недоверия к чужакам.
Второй фактор, активизирующий правящих политиков в развитых странах — это честная конкуренция. У нас же последние выборы показали, что в межвыборный период с народом можно делать все что угодно, а во время предвыборной кампании вложить пару миллионов в промывку мозгов и обеспечить себе победу. В Латвии успех политика зависит не от его дел, а от объема стоящего за ним рекламного бюджета. На Западе общественные традиции, свободная пресса, наличие непродающихся лидеров общественного мнения не позволяет подменить работу депутата предвыборной рекламой. Скажем, при виде того рекламного беспредела, который устроили в сентябре на телевидении народники и согласисты, на Западе обязательно нашлись бы авторитетные люди — профессора, священники, журналисты, артисты, которые бы сказали: «Так делать нельзя»! И нашлись бы независимые массмедиа, которые донесли бы этот сигнал до общества. А у нас соревновательная демократия кастрирована циничными политтехнологиями.
Третий фактор, влияющий на активность депутата — его права. Наш Сейм к настоящему моменту деградировал до роли консультативного придатка Кабинета министров. Во многом это предопределено теми правами, которыми наделены депутаты. Только вдумайтесь: закон настолько защищает исполнительную власть, что за все время независимости ни один запрос, поданный депутатами Сейма, даже не был передан в Кабинет министров! Естественно, что ни один депутатский запрос не привел к отставке ни одного провинившегося министра!
Парламентские комиссии по расследованию у нас не обладают правом вести оперативную деятельность или давать поручения правоохранительным органам. В других странах такие комиссии способны эффективно контролировать исполнительную власть, расследовать случаи коррупции и серьезные нарушения законов. К депутатским расследованиям там привлечено внимание прессы, что создает мощный мотив к действию для политиков.
— И все же на фоне общей усталости латышских парламентских партий есть ли между ними разница в поведении?
— Поражает «отсутствующее поведение» младших членов правящей коалиции — как «зеленые крестьяне», так и «священники» законодательной инициативы почти не проявляют, да и свое правительство защищают неохотно. В атаку на правительство идут оппозиционные «Новое время» и ЗаПЧЕЛ, иногда ЦС. Основной удар в качестве правящей партии принимают на себя народники. ТБ–ДННЛ ведет собственную игру, которая находится вне плоскости «позиция–оппозиция».
В 7–м Сейме все было не так. Там все фракции соревновались в красноречии и законодательной изобретательности. И при этом все латышские фракции почитали «священной обязанностью» устраивать обструкцию ЗаПЧЕЛ. Наши предложения не просто с порога отметались, но и шло соревнование в виртуозности изобличения «коварных планов» русских депутатов. Мы были виноваты уже только за то, что мы существуем, тем более — за попытку что–либо предложить.
— Что произошло? Почему изменилась тональность парламентской дискуссии?
— Антирусские высказывания в этом Сейме практически прекратились. Нет более рассуждений о «пятой колонне», «руке Москвы» и «защитниках оккупантов». Иногда что–то подобное промелькивает только у тэбэшников. Существуют как минимум три фактора, способствующих окончанию антирусской истерии. Первый — масштабные экономические проекты, в осуществлении которых равно заинтересованы латышские и российские олигархи. Очевиден дипломатический парадокс — латышские политики долго учили нынешнего российского посла «фильтровать» собственную речь, но и Виктор Иванович сумел как–то заинтересовать латышских партнеров контролировать собственные высказывания в отношении России и местных русских.
Второй фактор — необходимость подготовки общественного мнения к тому, что правящая коалиция может когда–то обратиться за поддержкой к русским фракциям в Сейме, в Рижской думе и прочих самоуправлениях. А как обращаться к врагам?
Третья причина — воздействие наших массовых протестов 2003–2004 годов и в целом наступательное поведение ЗаПЧЕЛ в 8–м Сейме. Массовые протесты заставили по–новому взглянуть на возможности русских политиков. Конечно, никакого коренного перелома в отношениях между латышскими и русскими партиями не произошло, но произошел отказ от установки, что русские всегда не правы, только потому, что они другие. Когда сейчас правящее большинство голосует против наших предложений, то делает это без морализаторства. Воспитывать нас по–старому пытаются лишь Табунс с Добелисом. И, наоборот, воспетый в народном фольклоре во времена Школьной революции «Черный Карлис» — депутат Шадурскис — время от времени выступает в поддержку социально–экономических предложений депутата ЗаПЧЕЛ — Владимира Бузаева. Отказ нововременцев от расизма очевиден. В этом отношении, кстати, проявляется важное отличие ТБ/ДННЛ и «Нового времени».
— Возможен ли откат назад, к ситуации восьмилетней давности?
— Мой бывший коллега по Европарламенту, член партии зеленых из Германии, рассказывал, что спустя 40 лет после примирения между немецким большинством и датским меньшинством в земле Шлезвиг–Гольштайн вдруг произошел неожиданный возврат к древней ненависти. А причина рецидива — в тактической необходимости для одной из немецких партий не допустить перехода их партнеров — партии датского меньшинства в новую создающуюся правящую коалицию. Как только переход не состоялся, истерика в прессе насчет «пятой колонны» и «посягательств на германские земли» тут же прекратилась.
Можно ожидать, что и у нас антирусская истерия каждый раз будет реанимироваться, когда кто–то из латышских олигархов будет чувствовать угрозу замены своей партии в правящей коалиции на одну из русских партий Латвии. То есть старый, хорошо испытанный арсенал всяких страшилок типа Интерфронта, КГБ и «русской оккупации», находится еще далеко не на свалке истории, а всего лишь в запасниках политики.
— В правящую коалицию входит партия ТБ/ДННЛ, чье поведение резко выделяется на фоне других латышских фракций. Этакий атавизм первобытной ненависти. Зачем их взяли в правительство?
— Только подкупив тэбэшников влиятельными и денежными должностями в правительстве, уступив им должность мэра Риги, можно было избежать торпедирования договора о границе с Россией, столь необходимого латышским и российским олигархам для их нефтегазовых проектов. Но этого подкупа оказалось мало. Принимая все дары, националисты продолжают делать гадости собственному правительству, регулярно объединяя усилия с латышскими оппозиционными партиями в попытках сорвать подписание договора. Кроме постов и финансовых рычагов, в обмен на ненавистный договор националисты желают получить и символический выкуп — возможность «напиться русской кровушки», покуражиться над «гражданскими оккупантами». И партнеры по коалиции поддаются на шантаж. Хоть они националисты цивилизованные, но чего–чего, а русской крови ради вожделенного пограничного договора им не жалко. И вот в разгар дебатов о договоре правящая коалиция дисциплинированно поддерживает законопроект ТБ/ДННЛ о декларировании владения латышским языком для кандидатов в депутаты самоуправлений, а потом — законопроект о резком повышении штрафов за неиспользование государственного языка. Так что за российский договор придется расплачиваться русским Латвии. И в прямом смысле тоже.
