Хочу поделиться своими соображениями, возникшими при чтении статьи Валерия Бухвалова и Якова Плинера «Консолидация русской общины. Взгляд изнутри», опубликованной в 33 номере Ракурса. Может быть, и мои мысли как-то помогут делу консолидации.
По сути, авторы ставят перед общественными организациями не одну, а три взаимосвязанных, но разных цели. Первая – сохранение русского языка, вторая – сохранение русского образования, третья – сохранение русской культуры. Вот и предлагаю подумать обо всех трех.
О русском языке
Практически уже сейчас он полностью вытеснен из сферы государственного, муниципального и производственного документооборота. Но остается домашним языком русскоязычных семей, языком межобщинного общения и, главное, производственным языком там, где производственный процесс требует использования технической литературы. В межобщинных отношениях какие-то подвижки в сторону латышского еще могут быть, поскольку число русских, знающих латышский увеличивается, а латышей, знающих русский, уменьшается. Но домашним и производственным языком он останется долго. Залог тому – российское телевидение, русская пресса и доступная российская техническая литература, воспроизвести которую на латышском нет ни финансовых, ни технических возможностей
Получается, что положение русского языка в ближайшие десятилетия существенно уже не ухудшится. То есть с этой стороны угрозы существования русской общине или существенного ухудшения ее положения нет. Потому задача сохранения его важная, но не первостепенная.
О сохранении русской культуры
Об этом можно сказать примерно то же, что и о языке. Нет оснований полагать, что существующий сейчас ее уровень в ближайшие 10-20 лет сам по себе или под влиянием латышской культуры резко снизится до предела, угрожающего существованию общины (русских в Латвии). Похоже, мало кто понимает, что конкретно стоит за призывами к сохранению русской культуры. Для многих сегодня круг ее ограничен понятиями «русский театр, русский балет и Пушкин». Но русская культура велика не только духовной составляющей типа литературы, искусств, архитектуры, но и материальной составляющей – научными достижениями, промышленным развитием, флотом, авиацией и т.д. Почему представители русской интеллигенции, много говорящие о сохранении культуры, не просвещают народ, говоря о составляющих культуры, уровне развития и о сопоставлении культур различных народов? Осознание причастности к культуре, входящей в первую десятку мировых культур, разве это не путь к консолидации? Без знания и осмысленного сравнения люди не понимают, что они теряют или находят, отказываясь от одной культуры и перенимая другую.
О русском образовании
Здесь совсем иная ситуация. Полурусское-полулатышское обучение реально ведет к уменьшению объема знаний большинства выпускников русских школ в сравнении с выпускниками латышских. Конкуренция на рынке труда реализуется через знания. Имеющие больше знаний занимают более высокое положение в обществе. Имеющие меньше знаний более низкое, подчиненное. Латышизация русского образования – это прямой, стопроцентно верный путь превращения русской общины во второсортную, обслуживающую.
Усугубляется дело тем, уже 15 лет никто не готовит русских учителей, и уже нет даже самой системы для их подготовки. Через 7-10 лет учить русских детей просто будет некому. Или это будут делать учителя-латыши. Можно представить, как они будут заботиться о «создании среды для сохранения русского языка и культуры». Это и будет действительной катастрофой для русской общины. Ничто, ни право голоса, ни гражданство, ни повышение статуса русского языка, ни устранение дефицита демократии – вообще ничто не спасет русских латвийцев от положения второсортных, если не восстановить систему русского образования, включая подготовку учителей.
Можно ли это сделать, доказав контролем и научным анализом снижение уровня знаний от латышизации? Сильно сомневаюсь. Потому что и так всем понятно, что билингвизм уровень знаний снижает. Для того он и введен. Мы можем сколь угодно стенать и просить, но инициаторы билингвизма знают, что ждать желаемого им результата осталось не долго. Процесс разрушения идет быстрее, чем всякие «демократизации». Ни Европа, ни Россия нам в этом деле не поможет, потому что запаса времени для их раскачки уже нет. Механизм разрушение запущен. Счет идет не на десятилетия, а на годы.
О протестах
Выйдут ли протестовать большинство людей? Думаю, это зависит от степени осознания ими опасности ситуации для них и их детей. Пока же «носитель культуры – интеллигенция» либо открыто пропагандирует идею согласия с существующим ходом дел, либо призывает к борьбе за ценности второстепенной значимости. Причем часто зависящие от состояния системы образования. Ясно, что не сохранив свое образование, говорить о сохранении языка и культуры – это в значительной степени демагогия.
Почему так мало политиков и общественных деятелей напрямую говорят о конечном результате латышизации для русских? Не говорят и о пагубности для страны, то есть и для латышей, разделения населения на господствующих и обслуживающих, ведущего к этническим конфликтам. Нигде, ни в Сейме, ни в СМИ. Как будто главное в школьных оценках, а не в конечных результатах.
Особый вопрос о судьбе латышского языка. Не нужно быть ученым-лингвистом или политологом, чтобы понять, что уже в течение ближайших 50 лет у него нет перспектив на сохранение в качестве доминирующего. Причина тому не в конкуренции с русским внутри страны. Угроза исходит от мировых и европейских интеграционных и глобализационных процессов.
Английские ученые-лингвисты пришли к выводу, что к концу века на планете останется всего 5-6 региональных языков. Уже сейчас у половины землян всего 10 родных языков! Результаты исследований отражены в британской энциклопедии языков, переведенной на русский под названием «Атлас языков мира». Почему русские политики и общественники, вопреки данным науки, утверждают, что никакой угрозы латышскому языку нет? Почему никто не говорит о трагическом опыте Ирландии? Она отказалась от английского в пользу своего родного. Но, потеряв экономику и половину населения, вернулась к английскому, сделав его первым государственным и переведя на него свою систему образования. Свой родной они изучают как предмет. Это не рассказы наших гастарбайтеров. Все это сказал журналистам посол Ирландии после аккредитации в Латвии.
Разве объективная информация не может повлиять на поведение и русских, и латышей в языковом и образовательном противостоянии? Так что, выйдут или не выйдут на улицы, зависит и от того, что люди знают о ситуации. То есть от того, что тот самый «носитель культуры», она же интеллигенция, доносит до людей. Понимание сторонами процессов и результатов может помочь разрешению проблем и без протестов. Непонимание или замалчивание всегда ведут к ошибочным действиям. Почему интеллигенция молчит?
О статусе
Ни по численности, ни по культурному капиталу, ни по исторической культуре, ни в бизнесе, ни в количестве и состоянии СМИ, ни по возможностям и перспективам языка – нигде у латышей нет решающего перевеса над русскими латвийцами. Но в официальном статусе есть. Они – народ в Латвии, мы – нацменьшинство. Образно говоря – господин и вассал. Понятно, что в разговорах о правах и положении нужно опираться на какой-то международно-правовой документ. Иначе одна сторона будет говорить «про Фому, а другая про Ерему». Почему наша «сторона» посчитала наиболее подходящим для нашей общности документом Конвенцию «о нацменьшинствах», а не Конвенцию «о коренных народах»? Да, создавалась она для защиты аборигенных народов, не «вписавшихся» в современную цивилизацию. Но текст статьи 1 говорит, что ее создатели мыслили шире и не ограничивали круг субъектов только этими народами.
Статус – это не только моральная категория, но и объем прав. В частности, народы имеют право на свою систему образования, финансируемую государством, а нацменьшинства нет. Было бы логичным, если бы наши политики доказывали, что мы народ в Латвии, а латышские – что мы нацменьшинство. Но никакой дискуссии на эту тему нет. О какой консолидации народа можно говорить, если наши элиты без всяких объяснений отвергают статус нашей общности, существующий в представлении большинства русских латвийцев? О каком диалоге с властями о «русских в Латвии» речь, если у наших политиков нет простой и ясной концепции, одобряемой нашим народом? А если есть, почему они ее ее не озвучат?
Мои выводы
Думаю, консолидация останется благим намерением, если: а) не найдена цель, однозначно воспринимаемая общиной как то, без чего существование невозможно, либо неприемлемо; б) не предлагается путь, воспринимаемый людьми как способный привести к цели; в) нет лидера, способного вести к цели по названному пути.
Нужно ли, чтобы все общественные русские организации переключились только на эту цель? Думаю, что нет. Пусть каждая из них занимается своим направлением. Но все они должны ее поддерживать и пропагандировать как первостепенную.
Восстановление русского образования и есть такая цель и, одновременно, консолидирующая идея для русской общины-народа. Направленность действий народа зависит только от действий русской интеллигенции. Слово за ней. Пока же она прячется за ширму политкорректности и согласия, способствуя разрушению нашего образования.
Может, правы некоторые латышские политологи, говорящие, что главная проблема русской общины в отсутствии интеллигенции как группы людей-единомышленников, понимающих проблемы общины и всерьез озабоченных ее будущим?
