Русской школе принудительно навязали реформу. У народа никто ничего не спрашивал. Дискуссии, если и проводились, то по заранее спланированному сценарию с заранее известным исходом. Поневоле задумаешья, не является ли следствием школьной реформы, вернее антиреформы, то, что в Латвии всего 2 процента детей здоровы и что только 5 процентов старших школьников связывают свою дальнейшую судьбу с Латвией…
В 1995 году в закон об образовании ввели норму, по которой в средней школе не менее трех учебных предметов надлежит преподавать на госязыке. Первые результаты?
Есть официальные данные Центра содержания образования и экзаменации МОН. По итогам централизованных экзаменов в русских школах по тем предметам, которые, как правило, переводились на латышский язык обучения (история культуры, основы экономики бизнеса, география) стали хуже, чем в латышских школах.
Например, после нововведений на централизованном экзамене по географии в русских школах лишь 29 процентов выпускников получили хорошие оценки, в латышских же школах – 46 процентов. В 2004 году, соответственно, — 45 и 64 процентов. По основам экономики бизнеса в 2003 году в русских школах хорошие оценки получили половина абитуриентов, в латышских – 65 процентов. В 2004 году, соответственно, 48 и 59. Вы верите, что русские ребята изначально глупее своих латышских сверстников? Бред, конечно.
Наши «достижения»
Вот еще замечательный документальный источник, свидетельствующий об «успехах» в области образования, — рабочие материалы отдела интеграции Департамента общего образования МОН под названием «Достижения учащихся в учебе за 2004/2005 уч. год». Они подготовлены на основе материалов, поступивших из школ нацменьшинств, и речь в них идет о 10-х классах.
Цитирую первое предложение: «Обучение на госязыке в целом трудностей не вызвало». Отметим для себя эту великолепную чиновничью формулировку – «в целом (!) не вызвало». Ибо дальше написано буквально следующее: «У части школьников были трудности, связанные с недостаточными знаниями госязыка. Увеличилась нагрузка при подготовке к занятиям».
Еще дальше речь идет о необходимости дополнительных уроков, консультаций по латышскому языку и математике, работы психологов (хорошо, что не психиатров) с частью учеников и их родителей. Наибольшие трудности ощущаются при изучении математики. Не у все детей, оказывается, «позитивна мотивация к учебе». То есть, нормальным языком говоря, учиться ребятам почему-то не нравится и не хочется. И, наконец, поистине перл из этого странного документа: сообщается, что у лучших учеников особых проблем нет, но у остальных… все идет с неимоверными трудностями.
Как в свете этого откровения прикажете понимать изначальную фразу про то, что «обучение на госязыке в целом трудностей не вызвало»? «В целом» — это когда пятерым отличникам в классе хорошо, а на остальных двадцать пять можно наплевать с высокой министерской колокольни?
В ожидании «продукта»
Честные директора школ далее сообщают все тому же департаменту: чтобы обеспечить качественный учебный процесс, необходимо совершенствование средств обучения, улучшение знаний госязыка учителями, более тесное сотрудничество учителей латышского языка с учителями-предметниками, коррекция учебных планов.
Вопрос: будет ли этим профессионально и заинтересованно заниматься МОН? Нет, не будет. Не нужно ему это, да и средств, как всегда, не хватит. Для ассимиляции же будущих кухарок, дворников, грузчиков и землекопов и то, как есть, сойдет.
Директора пишут в МОН, что нередко темы приходится повторять дважды — на латышском и на русском. Времени на это уходит в два раза больше. Детям трудно выделять в тексте главное, логически мыслить (язык – инструмент мышления. – Я.П.), анализировать содержание учебного предмета. У части детей теряется интерес к учебе (нет той самой «позитивной мотивации к учебе», о которой шла речь выше).
Обо всем этом и многом другом я и мои коллеги неоднократно предупреждали и политиков, и чиновников министерства образования, и директоров школ, и учителей, и родителей. Но нет пророка в своем отечестве.
На днях я беседовал с ректором Латвийского университета г-ном Лацисом. Он рассказал, что из 32 студентов, которым он читает лекции, 18 — выпускники русских школ, и особых проблем в учебе у них нет. Эти студенты учились в школе еще преимущественно на родном языке. Настоящий продукт «реформы» пойдет в ВУЗ в 2007 году. Верю, что особых проблем с латышским у них не будет, но сколько их будет и сколь серьезны будут проблемы с физикой и математикой, не знает никто.
Мне как депутату и педагогу непонятна позиция учителей и директоров школ.
В канун соловьиных трелей
После решения Конституционного суда, который фактически разрешил 60 процентов учебных часов преподавать не на латышском языке, а билингвально, ни одна школа не подала в МОН соответствующее заявление и программу.
Мне непонятна позиция родителей ребят, будущее которых при сегодняшнем образовании поставлено под угрозу. Как утверждает министр Ина Друвиете, никаких жалоб в МОН от родителей не поступает.
Молчат учителя, молчат родители. МОН рапортует: «Все хорошо, прекрасная маркиза, все хорошо, все хорошо». Но даже сквозь их фальшивую трескотню и победные реляции уже проступают первые тревожные симптомы.
Почему я пишу и пишу об этом не в первый уже и даже не в десятый раз? Не только из-за того, что больно за наших детей, что горько и стыдно за нас, взрослых людей, позволяющих превращать ребят в подопытных кроликов, над которыми ставят эксперименты правящие сейчас политики. Я пишу об этому и потому еще, что все же верю и знаю, что многое в нашей многострадальной стране можно изменить. Тем более, что выборы в Сейм не за горами. Нас, разумеется, ждут «соловьиные трели» тех, кто сегодня у власти, и обещания, обещания, обещания. Но тем важнее учиться отличать зерна от плевел. Пока не поздно.
Иначе на что же мы надеемся? На русское «авось»? Но сколько же можно? Вспомните, когда треть населения Латвии фактически была лишена гражданства, народ молчал. Когда дома вместе с людьми, как с рабами, вернули владельцам, а нередко и их сомнительными наследникам, народ молчал. К чему это привело, известно.
ВРЕЗКА:
В 114 статье Сатверсме ЛР сказано: лица, принадлежащие к национальным меньшинствам, имеют право на сохранение и развитие своего родного языка, этнической и культурной самобытности. Где, как не в школе, сохранять язык и культуру?
Яков ПЛИНЕР, доктор педагогических наук, депутат VIII Сейма ЛР
