К концу года и в начале нового мы переживаем, как цунами, мощный всплеск интереса к религии и церкви. Это радует и печалит одновременно.
Почему радует – понятно. Все же, пусть мимолетный, но происходит некоторый поворот к духовной жизни. Люди покупают религиозные книжки. Радио, телевидение и прочие наши СМИ меньше занимаются проблемами политики, бизнеса и шопинга, уделяя больше места христианским традициям и церковной культуре.
А печалит вот что. Наверное, время теперь такое, но наше внимание к религиозным праздникам очень напоминает то, как это делалось у русских купцов.
Только перед Рождеством все вдруг вспоминают о церкви. Но не потому, что верят в Бога, — целый год они, видите ли, были ужас как заняты своими делами, а теперь вот, накануне Рождества, могут позволить себе позаботиться о душе. Это не совсем так. К сожалению, мы сегодня идем в церковь не потому, что хотим осознать свои грехи и покаяться, а лишь желая спастись. Замолить грехи. Без их осознания, а просто так, на всякий случай.
Но ведь это тоже грех. Мы рассчитываем не получить индульгенцию на отпущение своих грехов, а запастись ею впрок.
Почему – впрок? Потому что — в отличие, между прочим, от тех же русских купцов, у которых отношения с церковью были все-таки искренней, чем у нас, — нынешняя бизнес-публика грехов за собой не признает. Она и верит то не в Бога и покаяние, а в деньги. Это, во-первых. Во-вторых, она абсолютно уверена в своей безгрешности. И в том, что все, что она делает, — абсолютно правильно. А если в результате ее деятельности и ее отношения к людям и деньгам кто-то страдает, то это нормально. Дескать, так устроен мир и быть иначе просто не может.
Получается, как в известном анекдоте: олигарха спрашивают перед Рождеством – вы теперь такой богатый, не хотели бы вы покаяться в каких-нибудь своих неблаговидных делах? Да, отвечает он, в юности, будучи студентом, когда у меня не было ни гроша в кармане, я часто ездил на трамвае без билета. Грешен, каюсь. А теперь вы не совершаете грехов? Нет, конечно, я трамваем больше не езжу.
А то, что, например, — я это своими глазами видел, — один из наших крутых банкиров демонстрировал перед телекамерой пачку новеньких, впервые завезенных в Латвию евро, и у него от вожделения и душевного трепета дрожали руки, это он, будьте уверены, грехом не считает. Да что он – сегодня, к сожалению, многие из нас самих в этом не видят ничего, кроме проявления нормальных человеческих эмоций. Как и в собственном подобострастном отношении к деньгам.
Так вот, я думаю, если бы наши отношения с церковью были гораздо теснее и мы посещали ее не раз в год, на Рождество, а, скажем, раз в неделю или хотя бы в месяц, мы и сами были бы другими.
Но, как говорится, лучше в руках синица, чем журавль в небе. Рождество необыкновенный праздник. Хотя бы потому, что он самый светлый и чистый. Главная его идея – рождение святого младенца – придает этому событию особенно
торжественную атмосферу и наполняет нас ощущением радости и тепла.
Но, кроме того, необыкновенность его состоит еще в том, что всякий, кто отмечает Рождество Христово, совершая общепринятые действия, и сам наполняется чистотой и светом. Рождество облагораживает человека, даже возвышает его в собственных глазах. Потому что этот праздник, как никакой другой, позволяет каждому, кто к нему приобщится, почувствовать себя человеком — в хорошем, гуманном смысле. Верующие это называют – ощутить в душе чувство радости и благодати.
И для этого, строго говоря, не обязательно быть даже верующим. Христианство отличается как раз тем, что, помимо веры в Бога и в божественное начало всего сущего, обогащает нашу душу, нашу жизнь и всю нашу деятельность осознанием христианского гуманизма.
Чтобы испытать это ощущение, требуется совсем немногое. Посетить в Рождественский сочельник православный храм, отдав тем самым дань и честь традиции, из которой все мы вышли. Только тогда мы сможем сполна почувствовать всю торжественность Рождества, его великолепие и радость.
