Сказать, что в воздухе пахло грозой, было бы преувеличением. Но оба лидера ПНС Юрканс и Урбанович, поначалу сидевшие в президиуме съезда вместе, были мрачнее тучи. Так, подумалось мне, выглядят армейские генералы перед подписанием акта о безоговорочной капитуляции. Я ошиблась, главная интрига была в другом.
Делегаты съезда тоже не лучились праздничными улыбками. Что понятно: предстояло слияние с партией Долгополова, которое недавний соратник Юрканса Владлен Дозорцев чуть позже назовет не слиянием, а «сливанием».
Но — по порядку о том, как дело было.
Первым слово взял Юрканс, и начал он с того, что выступит не с докладом, а с политическим заявлением. Суть заявления: он, Янис Юрканс, выходит из им же созданной больше десяти лет назад партии. Мотивы и причины? «Меня не устраивает, что переговоры велись с предварительными условиями со стороны «Нового центра» и что наша переговорная группа «легла» под них. Речь о трех основных паритетных моментах — названии, символике и о руководителе политического объединения». Юрканса также не устраивает, что в дело грубо вмешались посторонние лица, командующие, как назвать объединение и кого назначить начальником. Что «по личной прихоти одного олигарха лидером назначаются то Урбанович, то Долгополов, и оба берут под козырек. Если такие вещи решаются в банковском кабинете, то это не политический проект, это бизнес–проект, а я не обслуживаю бизнес–проекты. И я считаю недостойным для ПНС работать под руководством человека, который был исключен из ПНС за действия, не совместимые с уставом партии» (присутствующим понятно, что имеется в виду Сергей Долгополов. — Л.Н.).
Озвучив заявление и поблагодарив прежних соратников по партии, Юрканс покинул зал.
Из состояния моментального шока зал полагалось выводить второму (а теперь уже первому) человеку в партии Янису Урбановичу. К чему он немедля и приступил, тщательно подбирая слова. Провал ПНС на выборах в Европарламент и в Рижскую думу, сказал он, проявление стагнации внутри партии. Но он, Урбанович, даже если иногда и очень хочется хлопнуть дверью, выбирает для себя ответственный путь, «мы (ПНС то есть. — Л.Н.) больше не можем кормить избирателей обещаниями. А олигархического руководства новым объединением не существует» (Янис Юрканс, надо делать вывод, открыто лгал с трибуны? — Л.Н.). «Мы не штрейкбрехеры, — на торжественной ноте закончил Урбанович, — мы не предавали интересов партии».
Бурных аплодисментов не последовало, но шоковая пауза была заполнена, и дальше съезд покатился по накатанным рельсам явно загодя расписанного сценария. Пересказывать все выступления смысла нет, коль скоро окончательное решение об объединении было принято сокрушительным числом голосов. Несогласных оказалось до изумления мало. Разве что делегат из Даугавпилса счел выход ПНС из объединения ЗаПЧЕЛ первым сигналом неудачи партии, что другой делегат — Андрей Климентьев уход Юрканса назвал «скорбным моментом», а член думы Партии народного согласии ПНС прежнего образца Георг Куклис–Рошманис высказался того резче: объединяться нужно, но ставить во главе объединения человека, которого с треском выгнали из партии?!.. И добавил, что согласие — это отнюдь не то же, что соглашательство.
Еще под самый занавес сообщил о выходе из партии Янис Лочмелис, в прошлом глава Рижской организации ПНС, но сообщил таким тихим и безнадежным полушепотом, что зал на его слова попросту никак не среагировал.
Итак, занавес. Пятьдесят представителей ПНС и столько же от «Нового центра» могли приступить к процедуре объединения.
Любопытен регламент происходившего: съезд обеих партий начался в 11.00, а в 13.00 делегатам полагалось сойтись в общем зале. Долгие дебаты, стало быть, заведомо неуместны, если не сказать — неприличны, итог был предрешен заранее. И заранее приготовлены букеты темно–красных роз для главы нового объединения Сергея Долгополова, его генсека Яниса Урбановича и двух полномочных представителей обеих партий, двух Айварсов — Датавса (ПНС) и Бергера («Новый центр»). Чуть замешкавшись, что наводило на мысль не то о закадровых неурядицах, не то о крайней спешке в организации мероприятия, вручили розы и Алексею Видавскому, главе Даугавпилсской городской партии. Он со товарищи по партии примкнул к новоявленному объединению и тем продемонстрировал, что у «Центра согласия» — так будет называться объединение — двери для всех открыты.
Объединительный съезд, как ему и положено, принял программу если не действий, то основополагающих принципов. Под основными ее положениями, выдержанными в духе тщательной умеренности и политкорректности (никакого, упаси боже, радикализма!), подписалась бы едва ли не любая политическая партия республики, включая и тевземцев. Впрочем, таков стиль большинства местных программных документов. Обращает на себя внимание разве что пара–тройка любопытных деталей.
В первой строке программы записана идея «социальной справедливости и солидарности». А буквально в следующем предложении «Центр согласия» «подчеркивает роль рыночных механизмов, ответственность индивида за качество своей жизни». Проще говоря — на Бога, простите, на объединение надейся, но сам не плошай?
Вместо бывшего слова «согласие» в программе чаще мелькает слово «солидарность». Ему даже дано отдельное определение: «солидарность означает готовность помочь liidzcilveekiem, способствовать согласию в обществе». Как перевести слово liidzcilveeki? «Сограждане» не скажешь — на фоне местного политического пейзажа это прозвучало бы скандально, автоматически разделив граждан и неграждан. Просто помогать ближним своим? А дальний — кто? Впрочем, это и вовсе не из лексикона программных документов.
Кстати, о гражданах и негражданах, о проблеме безгражданства как таковой в программе ни слова. Но сказано о необходимости признания «многоообразия культур и языков в Латвии, обеспечении эффективного политического участия живущих в Латвии этнических групп», а также что каждый член общества «должен иметь равные возможности и социальные гарантии».
Словесные версификации — вместо согласия «солидарность», вместо сограждан или неграждан liidzcilveeki, вместо нацменьшинств «этнические группы» — вещь, думаю, неслучайная. Это новый политический словарь нового объединения, и цель его прозрачна: уйти от прежней «терминологии», ни в коем случае не раздражая никого не то чтобы делом, но даже и словом. Очень согласитесь, осмотрительно и похоже на действительно программную установку «Центра согласия».
Напоследок пару слов о «скорбном моменте», как Андрей Клементьев назвал уход Юрканса из ПНС.
В несколько невнятном выступлении на съезде Владлена Дозорцева, бывшего верного соратника бывшего лидера ПНС, а затем и в выступлении Залмана Каца прозвучала похожая мысль: идеология, лозунги, больше десяти лет начертанные на знамени ПНС, в опасности. О том, какая другая идеология придет ей на смену, ни тот, ни другой говорить не стали. Но вспомним сами.
Хотя бы то, что Янис Юрканс в свое время имел смелость (а строго национально ориентированные соотечественники сказали бы — наглость) выступать за нулевой вариант при предоставлении гражданства. За что, в частности, и был смещен с поста министра иностранных дел республики. В его правление партия определенно совершала одну тактическую ошибку за другой. Попытка войти во власть ценой выхода из ЗаПЧЕЛ и раскола объединения — одна из последних, и она привела–таки к сокрушительному поражению на муниципальных выборах и в Европарламент. То есть тактика и стратегия руководимой Юркансом партии оставляла, очень мягко говоря, желать лучшего. А если еще и в товарищах согласья нет… Словом, случилось то, что случилось.
И все же справедливости ради вспомним, что изначально присутствовал в Янисе Юркансе недосягаемый для большинства правых парламентариев и госчиновников уровень политической культуры. И что была в нем некая, как модно нынче говорить, харизма. «Его» и «не его» избиратель прислушивался к тому, «что теперь скажет Юрканс», даже тогда, когда ПНС бесславно сдавала одну высоту за другой. Подозреваю, причиной тому некий имидж интеллигентности, который не смогли стереть в пыль даже брутальные жернова местной политической мельницы. Но именно это качество менее всего востребовано в современной политике и обычно вызывает крайнюю степень раздражения. Не столько у электората, хотя и у него отчасти тоже, сколько у правящих нынче бал.
Впрочем, стоит ли так увлекаться грамматической формой прошедшего времени — был, был, был..? Заявил же во всеуслышание увенчанный лаврами генсек нового объединения Янис Урбанович: не несите, сказал, цветы на могилу нашей с Юркансом дружбы, бывали у нас и другие, более тяжелые моменты.
А любопытно, что, с точки зрения Урбановича, для профессионального политика может быть тяжелее, чем собственная в пух и в прах проигранная партия? Имея в виду партию и как организацию единомышленников, и как шахматную партию, разыгрываемую в коридорах власти.
