Василий Аксенов в новом своем романе «Редкие земли» — весь белый и пушистый. У него здесь все на редкость прекрасно и возвышенно, чтобы не сказать — выспренно. Каждый новую книгу Аксенов теперь пишет как последнюю.
«Редкие земли» тоже начинаются с предроманных блужданий по долинам и взгорьям собственной биографии. Похожий на мемуары или воспоминания роман содержит всю необходимую информацию, чтобы читатель смог себе представить жизненный путь мэтра русской словесности. И то, как он съехал с Европейского континента, и почему связался с Америкой, почему потом купил дом в Биаррице и переехал туда жить. Весь этот пролог наполнен чувством свободы стареющего плейбоя — недаром он себя называет «олд чап», то есть старик по–нашему.
Разобрав все обстоятельства своего CV по косточкам, Аксенов незаметно и ловко выруливает в сегодняшнюю тему. «Редкие земли» — это роман, как определяет одна из его же героинь, о последышах комсомола. Что Акс игриво подтверждает: «Что–то в этом роде, сударыня. Впрочем, я еще не определил, куда направить перо: к историческим ли хроникам погубившего партию комсомола или к тамарисковым аллеям юго–запада Франции, в которых бродит молодежь современной Европы, а то, может быть, и расширить сеттинг романа до пространств Африки и Сибири, то есть придать ему поистине планетарное или, скажем, онтологическое звучание».
По сути Аксенов пишет о полукриминальном прошлом российского бизнеса. Но не просто ни с того ни с cего, а в связке с одной из своих ранних, еще для детей написанной книжки «Мой дедушка — памятник». Оттуда — его нынешние герои и многое другое. Это роман о тех, в кого бывшая советская комса по ходу истории превратилась, — в российских миллионеров, подмявших под себя страну и судорожно ищущих, как из этой ситуации выпутаться. Ген Стратов, российский бизнесмен, разбогатевший на добыче редкоземельных элементов, — это уже не пацан Генка, а человек будущего всей планеты. Имя у него перекликается с генетикой, фамилия — со стратосферой. Да и сам Аксенов тут рассуждает о вещах для него «высшего порядка». О том, что глупо цепляться за патриотизм, надо развивать планетаризм и вообще давно пора начать думать о людях новой расы — без рода и без племени.
«Редкиеземели»
С этого момента и начинается в романе фантастический реализм. Или тот самый мовизм, который прокламировался когда–то Катаевым. Говорят, Катаев учил Аксенова: «Пишите, Акс, неправильно, не как принято. Следуйте своим желаниям, куда–нибудь они да вынесут». Неспроста Аксенов даже озаглавил роман грамматически неверно — «редкиеземли» у него на обложке так написаны слитно. А в остальном читаешь роман и вспоминаешь Маркеса. Тут тоже много небывальщины, подаваемой как вещи сами собой разумеющиеся. Это касается и зачатия наследников, и фантастической судьбы каждого из семейства Стратовых, и тех, кого с ними связала судьба.
Но вообще Аксенов все крепко завязывает на реалиях сегодняшнего дня. Стратов у него — это нe кто иной, как Ходорковский. Гений российского бизнеса, которого лишила свободы подлая «секретно–большевистская мафия». Стратов тоже оказывается в тюрьме, и все вертится вокруг того, как это несправедливо… Поэтому весь роман Аксенова вызывает противоречивое впечатление. Как и сам арест Ходорковского, о чем он, по сути, и написан. С одной стороны, человек вроде бы правильно сидит, с другой, олигарха жалко.
Это роман–фантазия о том, как — вопреки логике вещей — взять и вызволить опального олигарха из заключения. И еще — как это полезно было бы для всего человечества.
Тут надо сделать маленькую оговорку. В последнее время Аксенова обуревают прямо–таки титанические мечты. Например, его роман «Москва–ква–ква» по сути написан о том, как было бы хорошо и прекрасно взять штурмом Московский Кремль. Осуществить эту идею не помог Аксенову даже его мовизм. Хотя захватчики — почему–то это были югославские партизаны с самим Броз Тито во главе — уже ползли по московским подземельям к спальне Сталина.
Убедившись, что Кремль ему не взять, Аксенов переориентировался на московский централ, в каземате которого томился Стратов–Ходорковский. И жена Стратова Ашка, попутно для успешного завершения дела побыв в девках у коменданта тюрьмы, подкупает миллионными взятками всю администрацию централа и похищает оттуда своего ненаглядного мужа.
На крыльях мовизма в туманную даль
Далее в романе Аксенова начинает проявляться мерцательный эффект. То роман пишется в формате фантастического реализма, то вдруг переходит в формат обычной русской сказки — по щучьему велению, по моему хотению. Чему сам Аксенов, по–моему, удивляется не меньше читателя, но поделать уже ничего не может. На крыльях мовизма его несет в романтическую даль. Мозг писателя охватывает настолько буйное пламя фантазии, что Аксенов вынужден резко оборвать повествование о необычайных приключениях Стратова. Что называется от греха подальше.
Попутно в «Редких землях» обнаруживаются и другие странности. Например, с тем же комсомолом. Бывший ненавистник КПСС и ВЛКСМ, кумир всей советской интеллигенции, он теперь вдруг заявляет о своей «переоценке комсомола». Сообщив об этом на 252–й странице своего романа, Аксенов тут же переходит к очень плотному и задушевному общению с комсомольскими богинями и их олигархическими мужьями. Ему мила философия олигархизма, его этика и эстетика. Вместе с олигархами он поет милые сердцу шестидесятника комсомольские песни про горы высокие, реки глубокие и пр., и пр., и пр. Во всех крупных застольях и начинаниях клана Стратовых Аксенов — самый желанный и преданный участник. Впрочем, как иначе? Ведь в «штурме» тюрьмы поучаствовать надо! Не ясно, правда, о каком штурме речь, если Ашку с подельниками сами тюремщики вполне мирно впускают в недра централа, а потом вместе с ними же и на их же миллионы катят в эмиграцию.
Для себя любимого
Есть в книге еще одна интересная линия. Почти дневниковые записи о том, как двигается работа над романом, и о сопутствующих этому событиях. Герой тут тоже сам автор. И это, пожалуй, наиболее интересная особенность книги — автор самовключается в сюжет. Тут много игры, самоиронии и первоклассного симулякра. Или, если говорить просто, безобидного вранья. О том, например, как его, бедного, выслали с родины — никто не высылал, Аксенов сам драпанул, когда политическое дело о «Метрополе» стало принимать для него угрожающий поворот. О том, каким диссидентом он был. И как американцы восторгались его романами, один даже назвали «Войной и миром ХХI века». И это после того, как сам же всем недавно сообщил, что из США вынужден был перебраться в Биарриц как раз потому, что янки не хотят читать его книг? Даже когда он писал не про russian boy`s, а про них самих?..
А ведь, действительно, все, что написано Аксеновым, интересно почему–то только русскому читателю. И «Редкие земли», кстати, тоже. Потому что Аксенов пишет, как правило, не «для публики», как любят американцы, а для себя любимого, т.е. в свое удовольствие. И о себе самом в гораздо большей степени, чем даже о таких своих любимых героях, как Стратов и Ашка. «Редкие земли» — это ведь скорей его внутренний мир, мир душевных фантазий, чем любимый публикой экшн.
