Что такое задержка речевого развития
Все, наверное, видели детей, которые начинают говорить позже, чем полагается в норме. Речь приходит, но развивается медленнее, чем у других детей. При том, что серьезных причин для такого отставания как будто бы нет. Нет глухоты (или тугоухости), ребенок не умственно отсталый, в его мозге нет обширных разрушений, погибших клеток. А проблемы с речью налицо, и они тревожны. В первую очередь потому, что сроки созревания речи ограничены. Надо успеть догнать тех детей, которые заговорили вовремя. И тут уж совсем не до «экспериментов» с двуязычием. Если не принять мер, в 9–11 лет даже простую устную речь — ту, которая должна быть в раннем детстве, развить трудно, если не невозможно. Поскольку активность соответствующих нервных клеток головного мозга к этому времени станет очень небольшой, и попробуй их разбуди!
Так что ждать нельзя. Как только вы заметите, что ребенок отстает в речи от сверстников, немедленно нужно бить тревогу — лечить и учить ребенка. Лечение определяет врач — невролог, психоневролог, а коррекционное обучение проводят логопеды и психологи. Если упустить время, к моменту поступления в школу дети с задержками речевого развития окажутся в группе риска, им трудно будет усваивать учебный материал, а при «билингвальном» обучении этот риск увеличивается.
Родная речь — золотая середина психики
В раннем возрасте речь базируется на элементарных знаниях о мире, добываемых пусть еще и незрелой мыслью. Но затем она сама, речь, становится базой для развития мышления. Без речи нельзя овладеть ничем — ни историей, ни физикой, ни математикой. В этом смысле родная речь — золотая середина психики.
Родителям очень важно знать этапы и сроки нормального речевого развития.
Первоначальный ориентир: первые слова у ребенка должны появиться к году, а самые элементарные фразы, состоящие из двух слов, примерно к полутора (иногда — к двум) годам. Если этого не происходит, это уже повод для тревоги.
Период до трех лет — особенно важен! Именно в это время созревают зоны мозга, ответственные за основные двигательные, речевые навыки, элементарные мыслительные операции, память, эмоции. Доказано, что все функции центральной нервной системы лучше всего поддаются тренировке и воспитанию в период их естественного формирования. Если же в это время создаются неблагоприятные условия, развитие функций задерживается, и в более позднем возрасте отставание компенсируется с трудом и неполностью. Как раз первые три года жизни ребенка и являются «критическим» периодом развития для речи.
На втором году жизни начинается период активного развития речи. При этом важно помнить, что речь будет развиваться не сама по себе, а обязательно с помощью взрослого и на основе предметной деятельности. Перечислить все, чему нужно научить малыша в этот период, невозможно, но знайте, что нужно постоянно говорить с ребенком, рассказывать ему о том, что он увидел на прогулке, что происходит дома и т. д. Надо приучать малыша к слушанию текстов, небольших рассказов и сказок. Причем важно, чтобы ребенок обязательно понимал смысл ваших слов.
Начиная со второго полугодия третьего года жизни речь ребенка становится понятной для окружающих, и его словарный запас составляет примерно 300 слов. К трем годам этот запас достигает уже 1000–1200 слов.
Подробнее о развитии речи, движений и мышления ребенка от 0 до трех лет и от трех до семи вы можете прочитать в работах И. А. Скворцова «Исследование «Профиля развития» психоневрологических функций у детей до 7 лет и психологическая коррекция нарушений» (Москва, 2002). А систематизированные научные данные, соответствующие современным представлениям нейропсихологии о нормальном развитии ребенка, вы найдете в книге Т. Г. Визель «Основы нейропсихологии» (Москва, 2005, «Астрель»).
Вообще же забота о развитии речи не должна кончаться никогда. Замечу кстати, что и мы, взрослые, должны стремиться совершенствовать свою речь.
Почему наши дети «неграмотные»?
Для современной общеобразовательной школы характерна буквально катастрофическая неуспеваемость учащихся по языку (родному!). Наши дети становятся «неграмотными» на глазах. Явление это далеко не случайное.
Причины его уходят корнями в дошкольный и даже более ранний возраст. Повреждение головного мозга в большинстве случаев наступает в период внутриутробного развития или в процессе родов, поэтому первые проявления патологии наблюдаются еще задолго до начала школьного обучения.
Неподготовленность же к овладению чтением и письмом — частый вариант все того же нарушения речевого развития. Мы уже говорили про фонематический слух, который нужен, чтобы овладеть чтением и письмом. Однако не только в нем дело. В чем же еще?
Чтобы ответить на этот вопрос, надо понять, что из себя представляет письменная речь.
Письмо — результат длительной эволюции и попыток человека выразить свою мысль и запечатлеть ее надолго, если не на века. В самом начале этого пути человек рисовал то, что хотел сообщить. Это этап наскальной живописи, с помощью которой люди передавали друг другу информацию на расстоянии. Затем появились более условные способы: картинка–схема, узелковое письмо, клинопись, иероглифы и, наконец, буквы. Человеческий мозг дозрел до осмысления абстрактного, сугубо условного знака — буквы. Ведь каждая из букв не похожа по рисунку ни на один из предметов, для обозначения которого она используется.
Ребенок также должен дозреть до этого периода. Если он не прошел путь рисования, извлечения геометрической формы из разных предметов и т. д., то учить его читать и писать не только ненужно, но и вредно, т. к. незрелые нервные клетки, ответственные за чтение, подвергаются насилию. В результате — невроз и отсутствие навыков, которые ребенок должен приобрести уже в раннем детстве. Дети, которых неугомонные родители, желающие показать, что их ребенок «гениален», обучили читать в 3 года, впоследствии, как правило, не обгоняют тех, кто научился этому в 5–6 лет.
К моменту поступления в школу словарный запас ребенка в норме включает около 5–6 тысяч слов, и ребенок уже правильно употребляет слова в речи. Обычно к этому времени формируются и пространственно–временные представления, зрительный и слуховой анализ и синтез, общая моторика, мелкие движения пальцев рук. С детьми же, развитие которых не соответствует возрастным нормам, дело обстоит иначе.
Письменная речь, как и устная, — тоже способ выхода наружу внутренней речи, но более сложный. Практически все недостатки речевого развития препятствуют обучению чтению и письму. Отклонение от нормы в развитии речи или выпадение какого–то одного звена в развитии препятствует нормальному развитию и других, «надстроенных» над ним звеньев.
Поэтому так важно устранить все недостатки речи еще в дошкольном возрасте, до того, как они превратятся в стойкий и сложный дефект. А чтобы при этом «не навредить» малышу, который учится говорить, нужно помнить, что усваивать два языка ребенок может только при нормальном речевом и психомоторном развитии и только тогда, когда обучение происходит без принуждения. Не последнюю роль играет и состояние здоровья вашего ребенка. Нельзя требовать от несозревшего организма слишком многого, и родители должны знать интересы и возможности своего ребенка.
Еще раз о проблемах билингвизма
Вернемся в школу и посмотрим, что происходит с детьми, когда обучение происходит на неродном языке или «билингвально». Мы с вами все это уже «проходили», но повторение — мать учения!
Еще Плутарх заметил, что «Образование — единственное, что божественно и бессмертно в нас, и две вещи лучшие в человеческой природе: разум и речь». А И. Г. Песталоцци отмечал, что именно родной язык «дает ребенку в короткое мгновение то, что человек получил от природы за тысячелетие». И делает это так легко и скоро.
Обучаясь на неродном языке или билигвально, ребенок вынужден одновременно и осваивать язык, и воспринимать информацию. Это нередко приводит к стрессу, снижению самооценки, недовольству собой и отчуждению. Многое тут зависит от индивидуальных особенностей ученика — от наследственности, от воспитания в семье и, обязательно, от уровня развития родного языка. Несформированность даже одного из языковых компонентов, принимающих участие в становлении речи, влечет за собой изменение всей речевой системы, а это означает, что у ребенка возникает уже целая «цепь» нарушений — речевых и неречевых. Неполноценность нескольких звеньев, составляющих функциональный базис чтения и письма, приводит к тяжелым и довольно стойким нарушениям. В этом случае билингвизм приводит к проблемам при обучении ребенка грамоте.
Исследовательница, социолог и социолингвист Тове Скутнабб–Кангас из Университета Роскильде в Дании установила, что учеба на недостаточно усвоенном языке вызывает у детей дополнительную напряженность. Вслушивание в язык требует усиленной концентрации, очень утомляет, особенно детей с плохо развитой речью. Обучение на неродном языке может вызвать резкое отставание в развитии. Вывод? Механическая и быстрая замена уроков на русском языке уроками на латышском — это не билингвальный метод обучения, а его дискредитация.
Выдающийся лингвист А. Потебни в свое время писал: «Знание двух языков в очень раннем возрасте не есть обладание двумя системами изображения и сообщения одного и того же круга мыслей, но раздвояет этот круг и наперед затрудняет достижения цельности миросозерцания, мешает научной абстракции. Если язык школы отличен от языка семейства, то следует ожидать, что школа и домашняя жизнь не будут приведены в гармоничные отношения, но будут сталкиваться и бороться друг с другом».
Еще одно предупреждение из уст В. В. Аршавского, ученого, исследующего, в частности, механизмы межполушарной асимметрии: «Преподавание в раннем возрасте школьных дисциплин не на родном, а на плохо освоенном неродном языке не только малоэффективно в изучении самого языка, не говоря уже о понимании смысла преподаваемого предмета, но и опасно для нормального психического развития ребенка. Возникает проблема «молчащего ребенка» (см. работу Аршавского «Различия, которые нас объединяют», Рига, 2001, Педагогический центр «Эксперимент»). Ребенок не может понять себя, раскрыть и реализовать свой творческий потенциал, а тем более донести его до преподавателя. В результате может развиться «педагогическая запущенность» — база для гипердиагностики умственной отсталости, формирования «обученной беспомощности» и высокого риска возникновения лингвапсихозов, неврозов и психосоматических расстройств.
Родной язык является не столько средством общения, сколько орудием глубинного мышления. Это мышление формируется в самом раннем детстве под влиянием контактов с родителями.
Родной язык является источником всей жизни индивида, его души. Это безграничное поле для творчества. Только в возрасте 9 — 14 лет, когда появляется способность раскрыть мысль не только для себя, но и передать ее другим людям, можно осуществлять попытку мыслить не только на родном, но и на заново выученном языке. Это вовсе не означает, что в раннем возрасте не следует изучать другие языки. Речь идет об опасности насильственного перевода мышления на другой язык. Доминирующим в мыслительных процессах должен оставаться родной язык.
А как же наши билингвальные «40 на 60»? Это за пределами всякой логики! Посмотрите статистику: сегодня 90 процентов детей рождается с недостатками развития и неблагополучным состоянием здоровья, из них не менее 30 процентов нуждаются в комплексной реабилитации, а свыше 60 процентов детей относится к группе риска. Для них билингвальное обучение становится катастрофой! При том, что именно родной язык — единственная возможность их реабилитации.
Это как у Даля. Заезжий грек сидел у моря, что–то напевал про себя и потом слезно заплакал. Случившийся при этом русский попросил перевести песню. Грек перевел: «Сидела птица, не знаю, как ее звать по–русски, сидела она на горе, долго сидела, махнула крылом, полетела далеко, через лес, далеко полетела… И все тут. По–русски не выходит ничего, а по–гречески очень жалко!»
Им, нашим «билингваторам», не жалко! А вам?..
