Во всем виновата Россия
Цель исследователей, пишет Сергей Крук, выяснить, как российское телевидение отражает происходящее в Латвии и как это отражение влияет на интеграцию. Как же они это выясняют?
Исследователи не объясняют, рассматриваются ли все суточные передачи ТВ в течение суток, или информационные выпуски, или только вечерние новости. Анализируя Первый Балтийский канал, они не говорят, какое место на канале отведено передачам латвийского «Времени». Авторы пользуются неверными дефинициями, считая, что TV5 и LTV7 – это информативные каналы, в то время как новостям на них отведено мизерное время. Популярность в качестве критерия выбора для исследования именно этих каналов нелогична. У REN-TV аудитория больше, чем у ТVСi, однако анализируется последний, по мнений авторов более «агрессивный» (значение этого термина не объясняется). Некорректно, считает Сергей Крук, игнорировать русские Euronews (у которых к тому же аудитория больше, чем y ТVСi) и оппозиционный Кремлю канал RTVi. Неясно, на кого распространяется индекс доверия – на весь канал, на одну новостную передачу или вообще на все новости.
Странно, что говоря о телевидении, авторы исследования не использовали данные рейтингов ТВ. Эти данные говорят о том, что, в отличие от латышской аудитории, большинство зрителей русских каналов предпочитают развлекательные, а не информационные передачи. Аудитория зрителей латышских новостных каналов в 1,3 раза превышает аудиторию развлекательных каналов. В свою очередь вечерние развлекательные каналы Первого Балтийского канала (ПБК) собирают в 1,5 раза больше зрителей, нежели программа «Время». К тому же латвийское «Время» популярнее московского «Времени». 78 процентов передач латвийского «Времени» спланированы заранее. Говоря попросту, диктор зачитывает на русском сообщения LETA и BNS. Поэтому вывод авторов (который не обоснован практическими исследованиями) о том, что латвийские новости обеспечивают популярность ПБК, противоречит их же выводу о негативизме этого телеканала. Авторы также не объясняют, почемy этот «промосковский» канал пропагандирует точку зрения государственных властных структур Латвии.
Категоричность, неконкретность
В исследовании много утверждений, касающихся редакционной практики, однако они не обоснованы ни эмпирически, ни теоретически. Авторы исследования утверждают: «Сюжеты ТВ на разных каналах похожи, что свидетельствует о медийной цензуре, о единой информационной политике, осуществляемой Кремлем, и об ограничении свободы СМИ». Комментарий Крука: то, что ТВ рассказывает о Вие Артмане или Иваре Калиньше, а не об Эдварде Вирзе и Андрее Эглитисе, говорит только о том, что эти герои ближе зрителю. Что же касается конфликтных ситуаций, то они входят в эмоциональный императив, вообще свойственный телевидению. Телевизионная новость – это террористический акт в Ираке, а не процесс мирного жизнестроительства. И было бы странно, если бы Москва интересовалась ростом производства фанеры в Латвии, а не перспективами заключения пограничного договора.
«Правительство России продвинулось достаточно далеко…»
Авторы исследования бездоказательно утверждают, что крупнейшие российские каналы ТВ целенаправленно воздействуют на русскую аудиторию Латвии. Однако массовая аудитория этих каналов – жители России. Их интерес к Латвии действительно стереотипен и ограничен точно так же, как стереотипен интерес латышских журналистов к политическим скандалам или к выборам в Украине. На основании собственных допущений авторы исследования делают выводы: «Правительство России продвинулось достаточно далеко (далеко относительно кого?) в подчинении русского информационного пространства (а это что?) своим интересам (что это значит?). Сегодня содержание русского информационного пространства Латвии формируют российские медиа (какие опытные данные это подтверждают? Что, тексты для газеты «Вести Сегодня» пишут журналисты в Москве?). На трансформацию идентификации (что это такое?) русскоговорящих (абсолютно всех? латвийских украинцев тоже?) влияют процессы, происходящие в России (какие и каким образом?)»
Вывод исследования – московская пропаганда усиливается. Однако, замечает Сергей Крук, в течение двух последних лет количество сюжетов, посвященных Латвии, в российских СМИ сократилось почти наполовину. Что же касается доминирования негативных новостей, то это еще не означает целенаправленной государственной политики в отношении медиа. Разве цитирование Владимира Жириновского в латвийских СМИ говорит о конкретном целеполагании латвийской власти?
«В Латвии наблюдается усиленное внедрение…»
Крук приводит еще несколько примеров нелепых, ничем не оправданных утверждений. «Поскольку российские институции стремятся осуществлять параллельную интеграцию (а что, бывает интеграция перпендикулярная?) «русскоговорящих» (почему здесь – в кавычках?) жителей Латвии в рамках реинтеграции (это что?) всего постсоветского пространства, остается сделать вывод, что Россия в известной степени (в какой такой «известной»?) сдерживала процесс этнической интеграции в Латвии».
Еще пример: «В последние годы в Латвии наблюдается усиленное внедрение российского информационного пространства (как пространство – внедряется?) и перекрывание (что это значит?) им латвийского национального информационного пространства». Когда это случилось? Телевизионные пространства всегда «перекрываются», но газеты ведь не «внедряются». Местные, например, не читают очень популярную в России «Комсомольскую правду».
И еще: «В результате образовалась нежелательная с точки зрения интересов Латвии диспропорция в возможности русскоговорящих жителей получить информацию в латвийском национальном информационном пространстве. В среде русскоговорящих жителей Латвии все определеннее (?) теряются ориентиры (это что?) латвийской государственной идентичности (это что? идентичность самой Латвии?) и ценности (консерватизм? национализм? либерал-фундаментализм ЛПП/ЛП?)».
Сергей Крук напоминает в связи с этим, что властные учреждения Латвии препятствовали деятельности в эфире местных русских электронных СМИ, а латышская пресса или не писала о специфических проблемах русских вообще, или делала это высокомерно, не идентифицируясь с потенциальной аудиторией. Недавно государственная языковая инспекция запретила государственным и самоуправленческим учреждениям держать на видном месте материалы на русском языке. Но если оценивать латышскую политическую культуру (отшифровки телефонных разговоров, поправки к закону о службах безопасности, борьбу с «сетевыми структурами»), считать ли, что «латышское информационное пространство» достигло сколько-нибудь внятных ценностных ориентиров?
Исследователи, однако, утверждают: «Поэтому можно допустить, что цель российской информационной политики – сознательно сохранять существующие проблемы, чтобы таким образом сохранить автономию идентичности латвийских русскоговорящих жителей и задерживать в целом процесс интеграции общества». Что означает термин «автономия идентичности»? – задает вопрос рецензент. Автономию относительно России? Или автономию относительно идентичности этнокультуры латышей? Официальная концепция интеграции 1998 года уже включала в себя некую «автономию», подчеркнув в качестве первичных этнонациональные различия, а не политическое равенство. Термины «яунпилсони» и «циттаутиеши» дистанцируют латышей и от натурализовавшихся нелатышей.
«Раскол в обществе и конфронтация сохранятся…»
Выводы же, сделанные авторами в конце исследования, рождают образ «пятой колонны»: «Принимая во внимание разнообразие (отличие) стратегических интересов РФ и стратегических интересов Латвии, раскол в обществе и конфронтация сохранятся и в будущем. С учетом таллинских событий апреля 2007 года эта конфронтация может принять деструктивные формы». Авторы, замечает Сергей Крук, не анализируют ошибок правительств ни Латвии, ни Эстонии. Быть может, тактика госучреждений (перемещение памятника) вошла в противоречие со стратегией (консолидацией государства)? Быть может, асоциальное поведение было результатом нерешенных проблем?
Авторы заведомо считают, продолжает автор рецензии, что латвийская интеграционная политика верна и не подлежит критике, хотя имплицитно они согласны, что на самом деле это не так. Предложение создать канал ТВ на русском языке противоречит официальной установке, по которой обращение русских к латышским медиа и есть критерий интеграции. Исследователи считают, что латышские СМИ объективно отражают интересующие русскую аудиторию вопросы, однако анализ свидетельствует о другом. Информации о языковой реформе в образовании не было вообще, публикации в прессе и объяснения чиновников появились только после акций протеста со стороны русских.
Латыши лучше знают…
Авторы также уверены, что программа латышских интеграторов единственно правильная и обсуждению не подлежит, что латыши лучше знают, какая реформа нужна русской школе и как надо оценивать модернизацию Латвии в ХХ столетии. В этой парадигме у латвийских русских нет своей истории и собственного опыта. Это пассивная, недифференцированная масса, которой легко манипулировать, и которая живет не в своей семье, не на работе, а «в русском информационном пространстве». Это «пространство» изолировано, хотя русские получают DDD, Latvijas Aviize, то есть полноправных участников «латышского пространства». Сущность интеграционной политики, комментирует Сергей Крук, иллюстрирует следующая фрейдистская оговорка. Вопрос анкеты, изучающей общественное мнение, сформулирован так: «Просим оценить, в какой степени Вы согласны с утверждением: русскоговорящие Латвии чувствуют себя гражданами «второго сорта». Формулировка вопроса более чем странная, подобным образом можно было бы попросить мужчину описать чувства женщины во время родов. Как прикажете негражданам отвечать на предложенный вопрос? По мнению авторов исследования, различия в ответах русских и латышей, указывают на брешь в интеграции. И латыши лучше знают, как русские должны чувствовать себя в определенной ситуации.
Авторы исследования утверждают также: «Российские соотечественники (все?) в Латвии консолидированы (что это значит?) определенным образом (каким конкретно «образом»?), каждая (где данные?) из созданных в Латвии прорусских структур, они же промосковские, сотрудничает с негосударственными или политическими структурами соответствующего профиля в РФ, используя для этого форумы, «круглые столы», дискуссии в медиа и другие ресурсы, в том числе поддержку и возможности посольства РФ в Латвии и Дома Москвы». Авторы исследования, отмечает Сергей Крук не различают русскоговорящих/граждан/неграждан, не дифференцируют идеологию, высказываемую различными группами «русских». Любой интерес, проявленный к русским ТВ-сериалам, обменным культурным программам, надо воспринимать как антигосударственное поведение, категорично утверждают авторы.
Исследователи не сочли нужным дистанцироваться от политики властных институтов республики и следуют обыденным представлениям, уклоняясь от критического анализа. Намерения «антифашистов» и подлинность их чувств авторы исследования подвергают сомнению, в то время как русским положено согласиться с намерениями и подлинностью чувств «легионеров».
«Зарубежные массмедиа влияют на процессы этнической интеграции…»
Далее Сергей Крук пишет, что авторы исследования так и не смогли убедительно показать, каким образом СМИ влияют на поведение людей. Известно, что поведение и представления могут не совпадать: человек убежден во вредности курения, убеждает в этом детей, однако продолжает курить. Какова корреляция, задает вопрос автор рецензии, между негативным отражением в прессе и торможением натурализации? Почему, глядя сюжет о «латышских фашистах», русский Латвии решает не натурализовываться? Почему не срабатывают призывы «славянских партий» Латвии натурализоваться, чтобы увеличить представительство «своих» в Сейме в борьбе с «фашизмом латышей»? Вместо того, чтобы объяснить механизм влияния российских СМИ, авторы оперируют индексами доверия. Но есть ли у них прямая корреляция с анализируемыми сюжетами? Как сами русские воспринимают эти сюжеты? Популярность и доверие можно ведь объяснить проще – на Первом Балтийском канале больше передач на русском языке, канал озвучивает интересы своей целевой аудитории, чего нет на латышском ТВ.
Авторы исследования пишут также, что «в результате опросов SKDS получена информация, свидетельствующая о доверии респондентов к зарубежным массмедиа и об их влиянии на процессы этнической интеграции в Латвии». Однако, замечает по этому поводу Крук, опросы SKDS не выявляют связи с зарубежными СМИ и не говорят об их влиянии на процессы этнической интеграции. Индекс доверия еще ничего не говорит о социальном поведении человека, а то, что взгляды респондентов совпадают с позицией, представленной в сюжетах, может свидетельствовать только о соответствии медиа запросам их аудитории. Точно так же латышские каналы не рассказывали о реформе русской школы, ибо это не волновало латышских родителей.
Пристрастие авторов исследования к эффектным умозаключениям, продолжает Крук, противоречит тому, что мы видим в реальности. Размах социальных протестов у нас невелик: русские не принимают российского гражданства и не покидают «фашистскую» Латвию; бизнесмены не прибегают к экономическому инструментарию, выступая против официальной этнической политики властей, а на выборах спонсируют даже националистическое TB/LNNK; солидарность русских в акциях протеста против школьной реформы была не стопроцентной, многие директора школ придерживались собственной тактики.
Чиновнику, который любит, что попроще
Теоретические позиции авторов исследования и их идеологические установки приводят к концептуальным противоречиям, резюмирует Сергей Крук. С одной стороны авторам не стоит, казалось бы, волноваться на предмет эффективности промосковской информации. Пассивная и аморфная русскоговорящая масса просто по своей природе будет по-прежнему реагировать на антилатвийские сюжеты. С другой стороны, постулируя интеграцию как процесс односторонний – государственные учреждения Латвии интегрируют дезориентированных и малограмотных славян в рациональный государственный механизм, – можно и в самом деле ожидать деструктивного поведения с их стороны. Поскольку только так русскоговорящие могут проникнуть в «латышское информационное пространство», дабы заявить в нем о своих интересах и проблемах. Скандальный пикет пенсионеров 3 марта 1998 года не без поддержки московских СМИ привел к либерализации закона о гражданстве, о чем прежде и заговаривать было нельзя.
Авторы исследования придерживаются традиционных взглядов элитарного сообщества: латвийская и российская элита соревнуются между собой в контроле за пассивными русскоязычными жителями. Фактически же исследование отмечает факторы, обеспечивающие Москве больший успех в этом соревновании.
Это исследование задумано как направляющий курс латвийской государственной политики. Но тем более важно, чтобы в нем были взвешенные, тщательно продуманные, обоснованные и недвусмысленно сформулированные выводы, которые бы базировались на ясной теоретической парадигме и методологии. Ибо чиновники любят с пылом и жаром следовать наипростейшим указаниям, резюмирует Сергей Крук.
Вот так выглядит позиция и, с позволения сказать, ученое кредо доктора исторических наук Айнарса Лерхиса со товарищи. Почему именно г-на Лерхиса выдвинули на роль главного оппонента Татьяны Жданок и тысяч неграждан Латвии, ущемленных в своих правах, догадаться нетрудно. Чем меньше ясности в мыслях, непредвзятости в суждениях и выводах, тем кому-то лучше. И тем сложнее добиться справедливости…
