С громким и сенсационным, по мнению некоторых европейских газет, заявлением выступила немецкий искусствовед Рита Вильдеганс. По ее мнению, жидко замешанному на спорных аналитических выкладках, Винсенту Bан Гогу отрезал ухо нe кто иной, как его друг и соратник Поль Гоген.
Темные и несчастные почитатели творчества Ван Гога… Ранние сочинители многочисленных трудов о жизни голландского живописца, автора волшебных «Подсолнухов», ввели их, оказывается, в глубочайшее заблуждение. Действительно, Ван Гог собирался организовать вдвоем с Гогеном в местечке Арль, в Провансе – провинции на юго-востоке Франции – братство художников. Вместе вести хозяйство, вместе творить. Гоген попытался, но тяжелый характер и нервозность Ван Гога заставили его покинуть Прованс. Отъезд Гогена и послужил причиной помешательства. Мечте о коммуне, о художественном братстве не суждено было сбыться. Винсент Ван Гог в приступе отчаянья отсекает себе часть уха…
Грустные подробности распада дружбы двух художников вызывают, естественно, грусть и сожаление. И все же существеннее и ближе для истинных ценителей живописи остаются шедевры, созданные двумя титанами творческого духа.
Но появляется на свет «сенсационное откровение» искусствоведа Риты Вильдеганс. Возможно, оно открывает малоприглядное закулисье. Хотя все мы прекрасно помним ахматовское: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда…». Ну если не знаем, то догадываемся. Что же нового и существенного для понимания творчества Поля Гогена и Винсента Ван Гога вносит Рита Вильдеганс? Великое в самом деле откровение – Гоген был неисправимый задира и умелый фехтовальщик! На этом утверждении, вырванном из воспоминаний современника художников, и строится популистская, разросшаяся до размера книги догадка искусствоведа.
Итак, врач-практикант из больницы в Арле решил, что колба с ухом лишена научной ценности, и приказал санитару ее выбросить. Из сегодняшнего далека поступок врача расценивается как здравое решение. Но по-настоящему больно и обидно за картины Винсента Ван Гога. Их еще при жизни художника некий двадцатилетний оболтус использовал как мишени для стрельбы из карабина, а другой господин, повзрослее, соскоблил выстраданное Винсентом с десятка полотен для того, чтобы использовать холсты для собственной мазни.
Одно, однако, радует: ни на каком аукционе не выставят злополучное и одновременно многострадальное ухо Ван Гога. А то ведь теперь что угодно могут выставить. Много нынче жаждущих прикоснуться к искусству не фигуральным, а натуральным образом, готовых выложить любые деньги за то, чтобы именно руками потрогать «реликвию», «редчайший экспонат». Им, наивным, представляется, что таким образом к ним перейдет частичка божьего дара, вселенской силы.
За примерами ходить – два шага. Вот личный парикмахер The Beatles представила на аукцион прядь волос Джона Леннона. А безутешная вдова автора Imagine выложила на одной из выставок его окровавленную рубашку под вывеской: в США впервые представляется одежда, в которой убили Джона Леннона…
Теперь я понимаю смотрительницу в музее, когда она резко одергивает ребятню: «Руками не трогать!»
