Вообще-то та статья была посвящена частному вопросу – неспособности российских депутатов в ПАСЕ защитить права русского меньшинства стран Балтии. Российское государство умеет и может многое, у россиян отличные дипломаты, а вот депутаты Госдумы, очевидно, не приспособлены к работе в европейских условиях. И было бы неплохо, чтобы в будущем российские политики наши проблемы не приплетали до кучи к своим эмоциональным разборокам с западными оппонентами. Русские Латвии не должны быть разменной картой в спорах Европы с россиянами по Чечне и прочим внутренним российским проблемам. Вот и все, что я хотел сказать. Но разговор вышел за пределы заданной темы.
Среди множества откликов на статью обращает на себя внимание одно кардинальное рассуждение:
«Почти все правильно написал Митрофанов, за исключением этого. Интересы русских Латвии неразрывно и всегда связаны с интересами России. Другой защитницы у нас нет. Как только мы начнем отдаляться от ее интересов — через одно-два поколения те жалкие остатки уже не будут считать себя русскими. Как раз на это направлена информационная и языковая политика фашизоидов — отделить нас от России, внушить нам представление о, якобы, нашей особенности». (Автор – Титус, форум Delfi)
Действительность наша не так проста, чтобы мы имели роскошь все противоречия свести к выбору «с Россией или никак». В отношении языка и культуры Россия и русские общины за ее пределами – это действительно единый большой организм. И как бы ни менялась теперь российская власть, очевидно, что возвращения к автономному изолированному положению русской эмиграции 20-30-х годов уже никогда не будет. Телевидение, Интернет, интенсивность движения людей и информации через государственные границы не позволят нам оторваться от мощного, во многом доминирующего влияния российской культуры. Ну, а в деле сохранения и продвижении языка у нас нет и не может быть иной опоры и надежды, чем Государство Российское. Две другие опоры – Белоруссия и европейские институции в этом отношении слабы и не надежны. Если в Белоруссии придет к власти прозападная оппозиция, она будет реализовывать опробованный украинский вариант национального строительства с постепенным отказом от русского языка. А для ЕС русский язык находится где-то на 30 месте по важности после всех официальных и полуофициальных языков европейских государств. На этом направлении кроме как на Россию нам надеяться действительно не на кого.
Ключи от разных замочных скважин
В отношении единого идеологического и философского контекста ситуация не столь однозначна. Общее информационное пространство неизбежно приводит к проецированию российских политических идей на русскую общину Латвии. Большинство русских латвийцев старшего поколения живут российскими тревогами и надеждами, с трудом ориентируясь в латвийской политике. Да и часть молодежи неизбежно попадает в притяжение к российским политическим теориям и в зависимость от соответствующих сект. Российские нацболы, РНЕ, жириновский комсомол, АКМ, демшиза, русские скинхеды и так далее имеют свое продолжение в русской общине Латвии. Их российской антитезой стала идеология новой имперской державности – великодушная и в то же время циничная технократическая доктрина приоритета стабильности в ущерб демократическому процессу и личной свободе. В Латвии этот подход не может иметь проекции, так как клятва в верности Путину у нас не влечет за собой никаких жертв и гражданских обязаностей. Ну верен ты лидеру иностранного государства, ну поднимешь ты за него тост на российский Новый год, но это не порождает моральной обязанности не противиться службе своих детей на Северном Кавказе, потому как их туда никто не призовет.
Латвийский русский, ударившийся в нацбольство или ставший фанатом путинского порядка, для латвийского общества становится… неинтересным. Молодые талантливые нацболы вынуждены рано или поздно покидать Латвию, именно по причине отсутствия любопытства к их идеям. Для латышского большинства нацболы — примитивные хулиганы, русское меньшинство в лучшем случае воспринимает их жертвами репрессивного государства. Их идеи здесь невостребованы. Ключ, выкованный матерым человечищем – Эдуардом Лимоновым — из материала, заимствованного у классиков марксизма и национал-социализма, как-то входит в российскую замочную скважину. Но для латвийских проблем существуют иные ключи, изготовленные из немысленного сплава исторической памяти, национальных обид, эгоизма, европейских демократических ритуалов и вполне здорового чувства сопричастности к судьбе СВОЕГО государства. Если хочешь реализовать себя как сторонник или противник путинской власти, как русский державник или русский западник, как сторонник российской или русской теории государственности – тебе место на политических баррикадах России. Соединять в себе российскую державность или антипутинскую активность с борьбой за права русского меньшинства в Латвии – смешно, жалко и контрпродуктивно. Нашей Империи в том виде, какой она была в 1913 или 1986, уже никогда не будет. Можно говорить, мечтать и работать на внеграничную Империю русского духа, на всемирную Державу русского языка, но надеяться на то, что окрепшая Россия вернет себе балтийские владения – это верх инфантилизма и безответственности. В обозримом будущем здесь будет Латвия и Европейский Союз. Принятие этой реальности лишает многих надежд, но делает нашу позицию честной и простой. Латвия – это и наш дом. Мы имеем право жить в нем по-человечески и обязаны участвовать в его обустройстве.
Кому и чем мы можем быть интересны
Чем является русская община Латвии для России? Наши противники и многие наши товарищи делают одну и ту же системную ошибку, предполагая, что русские Латвии – это стратегический рычаг российского влияния, передовой российский отряд, закинутый в тыл Европейского союза. На самом деле как рычаг геополитического влияния русская община не представляет интереса – ее правовое положение настолько уязвимо, а политическое влияние сейчас настолько несущественно, что наша русская община в глазах России скорее, как мы, русские Латвии, говорим, «рупью бернс» — то есть слабое существо, требующее постоянной заботы и защиты. В момент, когда латвийские русские сами организовали массовое сопротивление против антирусской школьной реформы, россияне затаили дыхание в надежде — «неужто, наконец, сами научились себя защищать»? Когда протесты пошли на спад, многие российские чиновники и политики поспешили махнуть рукой на проигравших соотечественников и расписаться в понимании необходимости реформы образования. Для России было бы объективно проще, если бы в Латвии не было людей, которых местные националисты держат в заложниках. Не будь нашей большой русской общины, не будь эмоций и возмущения российских избирателей фактом бесправия своих соотечественников, российским властям было бы намного проще договориться с латвийскими властями по экономическим приоритетам, в частности, по использованию существующих и прокладке новых транзитных путей для нефти и газа. Это горькая реальность, которую нам тоже надо принять. Мы можем быть интересны только сами себе. И когда мы состоимся в политическом плане – получим адекватное нашему потенциалу влияние на власть в Латвии, вот тогда мы будем интересны в плане геополитики и России и Америке, и черту и дьяволу.
В плане экономики все обстоит хуже. Из-за общих для Европы демографических проблем русские Латвии являются экономическим ресурсом, за который идет конкуренция между Европой, Латвией и Россией. По мере сокращения числа работоспособного населения эта конкуренция будет только возрастать. В этой сфере интересы русской общины Латвии и Российского государства находятся в конфронтации. Но зато интересы радикальных латышских националистов и российских государственников полностью совпадают – они одинаково заинтересованы в отъезде русских на «этническую родину». Трогательное единство с латышскими нациками в этом вопросе демонстрируют некоторые деятели, с шовинистических позиций поносящие русские партии в Латвии за недостаточный радикализм и убеждающие русских… перехать в Россию.
Каков вывод? Очень простой: Российское государство и русская община Латвии имеют как общие, так и противоположные интересы. Общие у нас язык и культура, различные – экономика и политика.
