(1922 — 1953)
Семен Гудзенко родился в Киеве в семье инженера и учительницы. После окончания школы в 1939 году переехал в Москву. Довоенной поэзии Гудзенко была близка балладно–романтическая традиция (Николай Тихонов, Эдуард Багрицкий). В июле 1941 ушел со студенческой скамьи добровольцем в Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения, состоявшую из студентов и спортсменов, сформированную специально для рейдов по тылам противника. Участвовал в боях под Москвой, воевал в Венгрии и Словакии. Под Смоленском был тяжело ранен в голову. Он был неотразимо обаятельным, любимцем своих фронтовых товарищей, которые называли его «наш Сарик».
В стихах Гудзенко военных лет отразилась суровая, полемически заостренная правда о войне, многих шокировавшая своей непривычной откровенностью. Так не принято было говорить ни о войне, ни о победе. В них — сочетание романтики высоких чувств с неприглаженными подробностями фронтовой жизни. Критика после войны упрекала его и в «дегероизации», и в «натурализме», и в «чрезмерной» сосредоточенности на недавнем военном прошлом, недостаточно быстром переходе к мирной тематике. И Гудзенко под давлением идеологических церберов написал некоторое количество рыхлых «мирных» вещей. Но в русской поэзии он навсегда останется именно поэтом–воином.
«Мы не от старости умрем — от старых ран умрем», — писал пророчески Гудзенко в своих военных стихах. Он умер от опухоли мозга 12 февраля 1953 года, немного не дожив до 31 года (поэт родился 5 марта). В 1964 году на «Таганке» был поставлен спектакль «Павшие и живые». Главный герой — Семен Гудзенко. Его играл Высоцкий. В песнях Высоцкого, написанных к этому спектаклю («Мы вращаем землю», «Братские могилы», «Солдаты группы «Центр») явно чувствуются интонации поэзии Гудзенко.
Перед атакой
Когда идут на смерть — поют,
А перед этим можно плакать,
Ведь самый страшный час в бою –
Час ожидания атаки.
Снег минами изрыт вокруг
И почернел от пыли минной.
Разрыв — и умирает друг.
И значит — смерть проходит мимо.
Сейчас настанет мой черед,
За мной одним идет охота.
Будь проклят сорок первый год –
Ты, вмерзшая в снега пехота.
Мне кажется, что я магнит,
Что я притягиваю мины
Разрыв — и лейтенант хрипит.
И смерть опять проходит мимо.
Но мы уже не в силах ждать.
И нас ведет через траншеи
Окоченевшая вражда,
Штыком дырявящая шеи.
Бой был короткий, а потом
Глушили водку ледяную.
И выковыривал ножом
Из–под ногтей я кровь чужую.
1942
