Пару месяцев назад Государственная канцелярия вызвала большой шум, наотрез отказавшись назвать объем полученных чиновниками премий. Было заявлено, что эта информация относится к разряду сообщений ограниченного доступа. Но этот скандал — просто цветочки на фоне того, что происходит в министерствах и других госучреждениях, пишут журналисты Лато Лапса и Кристине Янчевска в Baltic Screen.
Все рекорды по закрытости информации бьет Служба поддержки села (Lauku atbalsta dienests): 695 позиций недоступности. В списке — не только информация о дисциплинарных делах работников, сводки по принятым решениям и долгам, рассмотрение поддержанных государством жалоб и решения комиссии по их исполнению. По непонятным причинам чиновники прячут Положение о департаменте прямых выплат ЕС, скрывая персональный состав (схему) означенной структуры, а также все, что касается денежных поступлений, премирования, отпусков, компенсации при использовании транспорта. Ни одной другой организации не пришло в голову засекретить расценки на предоставляемые услуги, кодекс внутренней этики и даже «нормативные акты ЛР, связанные с работой информационной системы Службы поддержки села».
Руководитель информационного отдела Улдис Апелис объяснить подобный феномен был не в силах. Он отказался от комментариев, не забыв, однако, спросить, где собака зарыта, то есть откуда журналисты про все это узнали. Самым парадоксальным, из серии «хоть плачь, хоть смейся», сочли авторы публикации пункты 137 и 138 «тайного» свода — в них речь идет о портативных компьютерах. Остается только гадать, подпадают ли под «секрет» компьютерный кабель или аккумулятор…
Под стать Службе поддержки села и Управление рыбным хозяйством. Это ведомство упорно отказывается отвечать на вопрос, есть ли в числе его работников люди с соответствующим образованием. Может, там вообще штат сформирован из окончивших музыкальную академию?
Комиссия по регулированию общественных услуг скрывает информацию о тех, «кто предоставляет общественные услуги и по предпринимательской деятельности в целом». Это чтобы потребители не узнали, кто конкретно ответствен за получаемый продукт?
В министерстве обороны все по–солдатски просто. Там информацией с ограниченным доступом считается та, которую «определил свои распоряжением министр, государственный секретарь или автор информации».
Государственное агентство по электронным закупкам сочло не разглашаемыми «проекты, разрабатываемые Сеймом, Кабинетом министров, правовые акты, рассматриваемые КМ проекты планирования политики — программы, планы, концепции».
Государственная служба леса отстреливается от общественности целыми «очередями» под команду «пли!» в случаях, если найдется желающий познакомиться, к примеру, со статистикой по несчастным случаям, нарушениям и прочим «негациям». К «прочим» относятся: отчеты о нарушениях в лесу, примененные штрафные санкции за незаконную вырубку деревьев и возмещение потерь; данные о продвижении уголовных и административных дел по незаконным действиям в лесу; договоры найма государственной недвижимости; отчеты о нарушениях правил охоты, документы учета лесных зверей и птиц, разрешенных к отстрелу и фактически отстрелянных, документы об иностранных охотниках и… регистрационный журнал посещения служебных помещений посетителями.
А теперь — интересные песни о главном, то бишь месте, гдеденьги лежат.
Оно засекречено в министерстве земледелия — там закрыт доступ к «протоколам о премировании сотрудников» и «распоряжениям о премиальных выплатах».
Агентство занятости предпочитает не распространяться о зарплатах, а Латвийское национальное бюро по аккредитации — об утвержденном годовом бюджете и поправках к бюджету (плану финансирования).
В Латвийской сельскохозяйственной академии распоряжением ректора ограничен доступ к финансовым показателям (в том числе зарплатам, пенсиям).
Госканцелярия измыслила, что общество не должно знать все «бухгалтерские документы и данные, которые, в соответствии с нормативными актами, не вносятся в отчеты предприятия (учреждения)». По этому же пути пошло и Агентство государственного страхования.
Но самым неприкрытым беззаконием Лато Лапса и Кристине Янчевска называют действия Латвийского агентства инвестиций и развития — там просто не подступиться к правительственным договорам и соглашениям по ним. Эти документы, пишут авторы, «долгое время позволяли государственным учреждениям платить «особо нужным» людям не соизмеримые с государственными зарплаты».
