Новый роман Владимира Сорокина «Сахарный Кремль» произвел полный фурор в рядах сорокинских фанов. Если вначале, когда появился «День опричника», поворот известного западника, концептуалиста и вообще иконы советского андеpграунда к российским реалиям и загадкам русской истории вызвал у многих удивление и даже оторопь, то новая книга все поставило на свое место.
Это тот же прежний Сорокин, кто бы сомневался, – все русское он ненавидит до мозга костей. «Сахарный Кремль» – смешное и чуть ли нe на физиологическом уровне воплощение этой ненависти.
Даже в том, как оформлена новая книга, это бросается в глаза. На алой суперобложке – двуглавый орел, посыпанный сахарной пудрой. Его натурально хочется лизнуть, чтобы почувствовать квазисладость русской государственной власти.
Новый роман только называется романом. На самом деле это достаточно разношерстные рассказы, сценки и одна небольшая пьеса. Причем почти все здесь – откровенные перепевы раннего Сорокина, таких его рассказов, как «Очередь» и «На заводе». Только все это теперь несколько китаизировано и перенесено в Москву 2028 года, оккупированную китайцами, как когда-то монгольской ордой. В то же время эта Московия, как и в начале тысячелетия, дремуча и «сильно православна, хоть и компьютеризирована».
Сорокин, как он сказал в интервью одной газете, в «Сахарном Кремле» вскрывает вечные русские социальные болячки и демонстрирует нелепость сочетания передовых технологий с допотопным сознанием и самоощущением русичей. Рассказы в одно романное целое объединяются общностью персонажей (кстати, и с «Днем опричника» тоже) и тем, что в каждом тексте рано или поздно, но обязательно всплывает игрушкоподобный сахарный леденец – на палочке или в виде напольной модели – изображающий Московский Кремль.
«Для меня это универсальный символ русской власти, – говорит в том же интервью Сорокин. – Московский Кремль – это наше яйцо из русской сказки. Яйцо в центре России, в центре Москвы. Внутри яйца игла, а на кончике иглы – Смерть Государства Российского. И охраняет сие яичко золотое – могучая Вертикаль Власти…»
Дальше можно ничего не объяснять, всем все ясно.
«Сахарный Кремль» – это лубочное фэнтези на русскую тему, обутую в китайскую оккупацию. Вот не видит Сорокин будущее своей родной страны иначе, чем через китайскую призму. И описывает его в стиле русской народной сказки. Получается совершенно неожиданный черный юмор, от которого у меня, например, как от оскомины, сводит скулы. Русские в романе Сорокина – такие компьютеризированные папуасы, живущие на китайский манер, но все еще молящиеся в православных храмах. Этим уродливым сочетанием объясняется у него и вся русская жизнь. Такое впечатление, что герои Сорокина, как из русской баньки в ледяную прорубь, повыскакивали из сальных анекдотов в жестокий мир убийц, бандитов и насильников.
«Насилие меня всегда интересовало, феноменологически и экзистенциально», – говорит сам Сорокин. И действительно, без насилия у него никогда ничего не обходится, о чем бы он ни писал. И без экскрементов почему-то тоже. Это странное пристрастие по полной программе проявляется и в новом романе. Без него писателю никак. Это главный нерв всех рассказов в новой книге. А в последнем из них он ставит точку и всей «русской дилогии». Сорокин тут описывает, как главному герою «Дня опричника» Комяге пускают пулю в лоб. «И мозг Комяги сильно брызнул на ковер», – не без патетики делает он заключительный росчерк пером в этой сцене.
Так ярко и выразительно Сорокин завершает свою «ярмарочную и квазилубочную» (слова Сорокина) панораму жизни будущей России. Написан роман очень изобретательно и весело, но плосковато. Как бы в двух измерениях. Есть в нем горизонталь и глубина, но нет вертикали. Сорокин, либерал и западник, как все либералы не любит вертикаль в любых ее проявлениях. Бежит от нее как черт от ладана. Впрочем, это ему не мешает. Роман «Сахарный Кремль» – его лебединая песнь. А для почитателей – настоящее откровение века.
