Юридическая комиссия дважды, 10 и 17 февраля, рассматривала в последнем третьем чтении поправки к закону о выборах в Сейм. Законопроект был внесен для того, чтобы дать возможность обитателям латвийских тюрем высказать свое мнение о грядущих депутатах. По результатам второго чтения законопроект пополнился составной частью знаменитого президентского ультиматума – отказом от принципа «локомотивов», т.е. права одного кандидата баллотироваться сразу в нескольких округах. Хотя третье чтение теоретически предназначено в основном для внесения редакционных поправок, предложений по существу было предостаточно.
Как правильно разделить Латвию?
Депутат Карлис Лейшкалнс (Народная партия) предложил ликвидировать избирательные округа (Видземе, Курземе, Земгале, Латгале, Рига) вообще и подавать от каждой партии один список на всю страну, как это делается на выборах в Европарламент.
Предложение фракции «Новое время» было прямо противоположным – разделить Латвию вместо 5 на 14 округов, определив число депутатов пропорционально числу проживающих в них граждан. Это предложение – шаг к переходу от пропорциональной к мажоритарной системе: один кандидат – один округ.
ЗаПЧЕЛ категорически выступает за сохранение существующей пропорциональной системы, когда список партии, отстаивающей права дискриминируемого меньшинства, собирает голоса сторонников по всей Латвии. В случае же чисто мажоритарной системы русские депутаты проходили бы в Сейм только от Даугавпилса и окрестностей, а также от Курземского района Риги. Только там нелатыши являются большинством среди граждан.
Введение мажоритарной системы при этническом характере голосования уменьшило бы представительство русских партий в парламенте, как минимум, втрое. Промежуточные варианты не столь смертельны, но тоже обеспечивают ухудшение ситуации.
«Нововременцы», похоже, это хорошо понимают. Рига по их схеме была бы разбита на четыре округа, причем к Курземскому (Задвинье) предлагалось присоединить всех зарубежных избирателей, дабы исключить избрание «нежелательных элементов» в этом оплоте обеих русских партий.
Комиссия отклонила оба предложения, равно как и «резервное» предложение Лейшкалнса – считать число избранных депутатов от округа не по числу избирателей в округе, а по числу реально проголосовавших. Это уменьшило бы число депутатов от депрессивной Латгалии, где значительное число избирателей традиционно не ходит на выборы.
Как простить врага?
Без дебатов отклонив мое традиционное предложение – допустить к выборам бывших коммунистов, не поддержавших в свое время Народный фронт, комиссия надолго «зависла» на решении судьбы бывших работников КГБ. Логики здесь никакой, ибо далеко не каждый коммунист был «гэбистом», зато среди последних беспартийных не было.
Но логика здесь ни при чем. Просто Латвия проиграла в Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ) дело офицера погранслужбы СССР Яниса Адамсонса, вычеркнутого в свое время из предвыборных списков. На заседании комиссии рядом со мной сидела сама Инга Рейне, официальная представительница правительства Латвии в международных правозащитных институциях. Дама чрезвычайно эрудированная и главная оппонентка Латвийского комитета по правам человека в ЕСПЧ.
Инга сказала, что ЕСПЧ в приговоре потребовал от Латвии три вещи: установить сроки ограничений для работников КГБ, обеспечить возможность индивидуальной оценки потенциальной опасности кандидата, отделить лиц, принимающих решения, от технических работников.
Несмотря на мои энергичные протесты, комиссия учла только последнее указание ЕСПЧ. На заседании 17 февраля нам выдали (без перевода на государственный!) перепечатки из книги известного предателя Олега Гордиевского «КГБ: история внешнеполитических операций от Ленина до Горбачева». На структурной схеме продемонстрированы все управления КГБ, многочисленные отделы и службы. На заседании комиссии предлагалось реабилитировать и допустить к участию в выборах только работников планово–финансового и административно-хозяйственного управлений. «Они-то больше всех и знают, – заметил мне уже после заседания комиссии один из осведомленных знакомых, – в том числе, где золото партии зарыто».
«А как же пограничные войска? – спросил я членов комиссии. – Ведь они никакого отношения к специфике работы КГБ не имеют, да и сам Адамсонс из пограничников».
Разработчики проекта в свое оправдание заметили только, что ЕСПЧ, не вполне разобравшись в структуре КГБ, реабилитировать пограничников от Латвии не требует. Я не успокоился и потребовал поставить предложение о допуске пограничников СССР к выборам на голосование, но комиссия мое предложение отклонила.
В самом конце заседания выяснилось, что никто из присутствующих не знает, какие самоуправления, возникшие в результате территориальной реформы, входят в вышеописанные округа Видземе, Курземе и Земгале. Решение по законопроекту пришлось отложить в очередной раз.
О роспуске Сейма
Параллельно комиссия дважды по нескольку часов обсуждала президентские поправки к Конституции о различных вариантах досрочного роспуска Сейма. В первый раз мы собрались еще 12 февраля, сразу после того как Сейм отклонил предложение Народной партии о самороспуске Сейма в случае, если за это проголосуют две трети депутатов. Я голосовал «за», ибо этот проект предусматривал назначение досрочных выборов не тогда, когда это выгодно правящему большинству, а только по согласованию хотя бы с частью оппозиции.
Предложение президента о досрочном роспуске Сейма состояло из двух частей:
– голосованием 2/3 избирателей от числа выбравших Сейм;
– парламент может быть распущен решением президента в случаях, если Сейм не может утвердить правительство, принять бюджет, в течение месяца обеспечить кворум на заседании или «по особо важным обстоятельствам».
Президент и сейчас может в любую минуту инициировать роспуск Сейма, но после этого происходит референдум, и если президент проигрывает, он сам уходит в отставку. Новый вариант Конституции никакого референдума не предусматривает.
Кроме того, в случае принятия поправок к Конституции в таком виде правящее большинство может инициировать самороспуск Сейма без всяких консультаций с оппозицией. Для этого пятидесяти депутатам из 100 достаточно четырежды изъять свои карточки из устройства для голосования. Ну и, наконец, «особо важные обстоятельства» президент может интерпретировать по своему усмотрению, т.е. он, как и в действующем варианте Конституции, может распустить Сейм в любой момент, но уже без всякого риска для себя.
Против первой части предложения президента, как вы понимаете, у нас возражений нет. Именно ЗаПЧЕЛ и внес первым в Сейм соответствующий законопроект в октябре 2007 года. Нам очень лестно, что впоследствии его поддержали профсоюзы, а на референдуме – 600 тысяч избирателей.
Вторая же часть предложений возникла в недрах президентской канцелярии и отражает, преимущественно, личные фобии г-на Затлерса в отношении принятия ответственных решений.
Хитроумные депутаты коалиции распорядились президентским законопроектом по-своему. Во-первых, они большинством голосов добились исключения из законопроекта нормы, предусматривающей возможность роспуска Сейма президентом по собственному желанию. Во-вторых, они предложили не относить часть первую к нынешнему Сейму, а часть вторую распространить на уже действующего президента.
Внимательный читатель убедится, что досрочно распустить нынешний Сейм в этом варианте невозможно. Дальнейший шаг в таком направлении – это отмена выборов вообще и присвоение нам депутатских полномочий пожизненно. Я заявил, что в случае принятия такого решения для наших окон не хватит булыжников в нашей мостовой. Но тут, как в сказке про Шехерезаду, прозвенел звонок, и комиссия прекратила дозволенные речи.
Конституционная драма разрешилась странно…
Это произошло в четверг 19 февраля. По предложению председателя Сейма Гундара Даудзе президентский законопроект был разделен на две части, и на пленарное заседание Сейма будет вынесена только его первая часть – право народа инициировать роспуск Сейма. Это, кстати говоря, мы предлагали еще три месяца назад.
К сожалению, в законопроект внесено переходное положение о том, что поправки к Конституции относятся лишь к следующему составу Сейма. Именно поэтому я потребовал поставить на голосование исходный президентский законопроект, в котором никаких переходных положений не было. Тогда президент внес в Сейм законопроект, который позволил бы распустить уже нынешний Сейм.
Сторонников продвижения на пленарное заседание президентского законопроекта оказалось трое – помимо меня еще Илма Чепане и Айгарс Штоктенберг. Теперь проект безнадежно завис в комиссии, и у президента нет процедурных прав заставить депутатов принять по нему решение.
