«Вышла вечером покурить, и такая тишина вокруг. И дождик капает…».
Рита
«Во дворе дома на Амалияс все мои друзья. Играем, у веранды построили штаб. В штабе едим яблоки».
Иво
«Дети живут в Испании. Осенью будет уже 2 года, как они уехали. Уехали работу искать».
Лиене
«Отца арестовали в 40-м году. Мне было 8 месяцев, когда отец уехал из дому и больше не вернулся. Так никогда и не вернулся».
Мама Риты
«Пошел бы я опять на баррикады? Не знаю… Пошел бы, наверное…».
Янис
«Моя мечта – сад роз. Разноцветных. Чтобы только розы, и все разные».
Юлия
«Восьмого числа надеюсь отбыть в Англию. Не отдыхать. Работать. Моя девушка тоже поедет. У нее последний год учебы. Поедет и там потом и останется».
Аустрис
«Пусть мечты исполняются сейчас и сразу. Когда-то я хотела трехколесный велосипед. Не было его. Теперь могу купить, но мне уже не нужно».
Герда
Это написали жители дома с улицы Амалияс, 5а, что в Задвинье. Они же – герои выставки фотографа Инты Руки, открытой в Художественном музее.
Сами по себе фотографии, а их в экспозиции больше 140, могут быть более или менее удачными, но уж очень хорош замысел. Инта Рука на протяжении четырех лет снимала жителей дома на маленькой рижской улочке. Дома — не виллы, неказистого в общем-то дома, построенного, вероятно, в начале прошлого столетия и уже давно требующего ремонта. Но в нем сохранился удивительный, по-советски патриархальный дух, жители его живут одним домом, одним двором. Это в наше время, когда едва здороваешься с соседом по лестничной площадке, уже редкость, «уходящая натура».
Думаю, эта сотня с лишним фотографий не только нежно-грустный памятник уходящему времени, но и потребность души, уставшей от гламура. Добрая потребность души, еще не забывшей, что отношения между людьми могут быть не только и не исключительно деловыми, а просто человеческими. Это когда сосед принимает соседа таким, какой он есть, и когда те соседи готовы, если что, помочь другу другу чем могут и как смогут.
У экспозиции есть еще одна по нашим временам почти что уже и уникальная особенность. Фотограф, как, очевидно, и жители дома на улице Амалияс, не делает различий по национальному признаку, его «герои» дружат независимо от того, что записано в злополучной, как писали раньше, пятой графе и какой язык они признают родным. Неужели это тоже «уходящая натура»?
