В приличном обществе не принято как-то так сразу признаться, что некий субъект наделал в штаны. Принято это выражать иносказательным образом. С государствами то же самое. Из речей высших чиновников только за последний месяц мы узнали, что неприлично говорить об урезании бюджета Латвии, а надо говорить о его «консолидации». И нельзя прямо так сказать, что положение с финансами катастрофическое. Чиновники загадочно улыбаются и говорят деликатно: «Мы вошли в зону турбулентности»!
Кто летал на самолетах, тот знает, что после подобного объявления, пассажиры пристегиваются, самолет начинает бросать, как грузовик, а незакрепленные предметы имеют обыкновение летать по салону. Непристегнутые пассажиры иногда тоже подпрыгивают и ударяются головой. На прошедшей неделе несколько высших должностных лиц страны говорили странные вещи, которые вызывали подозрение, что эти господа забыли пристегнуться, войдя в зону турбулентности. Вначале фракцию ЗаПЧЕЛ посетил президент банка Латвии Илмарс Римшевич. После эпопеи с «введением талонов», когда в течение нескольких дней Римшевич то прогнозировал их введение, то уточнял свои слова и в конце концов их отозвал, мы смотрели на главного банкира с опаской. Предчувствия нас не обманули – Римшевич заявил, что если Сейм в июне не урежет расходы аж на 700 миллионов латов, то не видать Латвии нового кредита и какого-либо будущего.
На следующий день госсекретарь министерства финансов Мартыньш Бичевскис презентовал проект бюджетных сокращений. С удивлением, переходящим в шок, мы узнали, что минфин предлагает сократить всего лишь… 49 миллионов. А что скажут иностранные кредиторы, разве они согласятся спасать Латвию на условиях столь несерьезной «консолидации»? – Мы с ними работаем! – Бодро отрапортовал Бичевскис. Возникает вопрос – кто из двух главных финансистов сильнее ударился во времена турбулентности? И не пора ли увольнять обоих за непрофессионализм? Ведь не могут оценки бюджетного дефицита, рассчитанные Банком Латвии и министерством финансов, отличаться аж в 15 раз!
Впрочем, есть еще одна версия, объясняющая эту странность. Возможно, чиновники лишь разыгрывают контузию, осознанно создавая информационный шум. Общество устает от бесконечной смены прогнозов, от метаний между оптимизмом и подавленностью. И что 49, что 700 миллионов – все воспринимается с одинаковой обреченностью. Аккурат накануне выборов в Сейм поступит проект бюджетных сокращений, и он действительно будет предполагать урезание всего 49 миллионов. Народ расслаблено проголосует, в том числе и за кандидатов правящих партий. Но уже через два дня в проект будут внесены поправки, увеличивающие «консолидацию» до тех самых 700 миллионов. И сокращение зарплат коснется всех без исключения работников государственного сектора. «Урезание» пройдет накануне Лиго, и народ ее не успеет его по достоинству оценить.
Однако «турбулентность» ударила по голове не только чиновникам, но и многим простым жителям страны. Сумбурные предсказания о будущем многих утомили настолько, что люди обратились к вере, и было бы хорошо, если бы они стали чаще молиться Богу. Но вместо того народ впадает в грех, создавая кумира и возлагая на него несбыточные чаяния. Всю неделю наши коллеги из Рижской думы перемещались с агитационной палаткой ЗаПЧЕЛ по Риге. Им часто приходилось слышать странные слова из уст простых рижан: «Мы за ЗаПЧЕЛ и будем голосовать за мэра Шлесерса! – Но это не наш мэр, да и вообще мэром он не будет». «Почему? — искренне удивлялся народ. – Потому, что мэра на самом деле выбирают депутаты Рижской думы, а при столь опасном поведении Шлесерса и его нехорошем послужном списке не исключено, что большинство депутатов думы поостерегутся иметь дело с этим человеком и никуда его не выберут. Несколько месяцев назад Шлесерса уже с позором уволили с должности министра сообщений». «А в чем опасность Шлесерса? – В том, что он в предвыборную кампанию вкладывает миллионы и, будучи бизнесменом, наверняка планирует вернуть их себе за счет работы в Рижской думе. Можно ли это сделать честным путем, если зарплата депутата всего-навсего 200 латов?»
