Когда суд апелляционной инстанции, собравшийся 12 января 2009 года для рассмотрения апелляции общества «РОДИНА» по поводу запрета русского марша, намеченного на 8 сентября 2007 года, перенес свое заседание на 20 апреля, один из его участников грустно заметил: ну вот, как раз на день рождения Гитлера.
Причиной переноса стало требование представителя истца – правозащитника и депутата Сейма Владимира Бузаева (ЗаПЧЕЛ). Бузаев потребовал ознакомить его с закрытым письмом полиции безопасности (ПБ). Это письмо явилось ЕДИНСТВЕННЫМ основанием, на которое ссылались как Рижская дума, так и суд первой инстанции, запретившие русский марш.
На «юбилейном» заседании выяснилось, что письмо за давностью лет утратило статус секретности, да и вообще содержит оно всего-навсего три страницы текста. Аргументацию латвийских гэбэшников можно разделить на три части.
Во-первых, прошлое организаторов марша вызывает у ПБ глубокие подозрения. Имелось в виду, что тогдашний руководитель «РОДИНЫ» (не путать с журавлевской «Дзимтене»!) и нынешний сопредседатель Латвийского антифашистского комитета Эдуард Гончаров (ЗаПЧЕЛ) оказался точно в центре цепочки из 35 человек, преградивших путь маршу сторонников SS 16 марта 2005 года. Вменялось ему в вину и организация несанкционированных акций против «школьной реформы», хотя в большинстве случаев суд задним числом признал, что отказ в их санкционировании был антиконституционен.
Во-вторых, ПБ не понравились лозунги устроителей марша, сводящиеся к тому, что русские имеют право на гражданство, родной язык и образование на родном языке не меньшее, чем латыши.
В третьих, ПБ пустилось в не свойственный контрразведчикам лингвистический анализ названия мероприятия, добавив для пущей важности, что мероприятия с таким названием в России и на Украине вызвали столкновения с милицией.
Депутат Бузаев, отвечая на вопросы судей, долго объяснял им разницу в латышской и русской ментальности, рассказывая о том, почему сердцу каждого русского латвийца дороги как битва на Куликовом поле, так и Ништадтский мирный договор, годовщине которых было посвящено запрещенное мероприятие.
В заключение он потребовал ответить на вопрос, почему суд первой инстанции в своем приговоре ссылается на материалы оперативной деятельности, в соответствии с которыми и в сотрудничестве с иностранными спецслужбами получена информация о наплыве опасных иностранцев, грозящих превратить мирный марш в массовый погром. В то же время ни в рассекреченном документе ПБ, ни в каком-либо ином материале дела, кроме устных заявлений офицера ПБ, никаких ссылок ни на оперативную деятельность, ни на иностранцев, «которых ПБ готов назвать поименно», не существует.
Бузаев в своей апелляции заранее предположил, что «опасные» иностранцы, это шестеро (!) активистов эстонского «Ночного дозора», ехавших к Гончарову на день рождения, но так и не сумевших пересечь неприступную границу Латвии. А «оперативная» деятельность – это вульгарное прослушивание телефонных переговоров запчеловца.
Так ли это, мы узнаем не ранее 2 ноября, ибо именно на эту дату суд перенес дальнейшее рассмотрение дела.
По эффективности защиты прав на свободу собраний ТАКОЙ суд сильно напоминает времена Третьего рейха, когда судьи назначались непосредственно из ведомства Гиммлера…
