На этой неделе появилась любопытная публикация — «Тюремные размышления» недавнего заключенного Владимира Линдермана. Как пишет автор публикации, его «тюремный стаж невелик. Зато разнообразен: три недели в легендарной тюрьме ФСБ «Лефортово», месяц в московском изоляторе для нелегальных иммигрантов (называется «спецприемник», но по режиму — та же тюрьма), наконец, три с половиной месяца в Рижской центральной тюрьме». «Размышления» написаны в Рижском централе, когда Линдерман, по его словам, очень серьезно готовился к суду. «Я решил для себя, что независимо от того, выиграю в суде или проиграю, я должен одержать моральную победу. Убедить — если не суд, то общество — в своей правоте». Процесс, как известно, Владимир выиграл. А «Тюремные размышления», главу из которых мы предлагаем читателям Ракурса, напечатал журнал Бизнес.LV.
…Перебирая свои тюремные записи, я наткнулся на одну довольно оригинальную, под заголовком «Как нам гуманизировать судебную систему?». Кому-то мое предложение покажется чисто эмоциональным и нереалистичным, но я всегда исходил из принципа: «Будьте реалистами, требуйте невозможного!» Я не стал менять текст, излагаю так, как записалось в камере.
«Главная проблема судей и прокуроров в том, что они никогда не сидели в тюрьме. Это противоестественная ситуация. Врач наверняка сам болел, офицер когда-то был салагой-курсантом, футбольный тренер сам играл в футбол, учитель учился в школе… То есть все они сами побывали в шкуре того, чьей судьбой распоряжаются.
А вот судьи и прокуроры не сидели. Поэтому, будучи людьми не обязательно злыми от природы, они способны походя, с легкостью необыкновенной, принимать решения, калечащие людям жизнь…
Я видел прокуроров, хлопающих по-детски радостно в ладоши, потому что удалось осудить на большой срок человека по очень спорному, сомнительному делу. Это нормально?
У меня в армии (советской еще) была такая история — мне грозил дисбат. И комбат, который грозился меня туда упечь, сам же и спас меня от этой беды. «Ты и так тощий, как мой кошелек, — сказал он, — а там вообще помрешь. Не хочу грех на душу брать». Я думаю, он вспомнил свои солдатские годы, поставил себя на мое место… А что может вспомнить прокурор?
Вот чтобы было что вспомнить, у меня есть креативное предложение. Почему бы будущим прокурорам и судьям по окончании последнего курса юрфака не посидеть пару-тройку месяцев в тюрьме? В качестве преддипломной практики. Есть специальные тюрьмы для сотрудников правоохранительных органов (например, тюрьма Матиса). Понятно, что это будет немного понарошку. Но не совсем понарошку: все-таки режим, тюремная еда, «решка» на окнах… Это будет полезно. Чтобы не умозрительно, а кожей, ноздрями, ушами прочувствовать, куда вы отправляете человека, спеша на обед или в отпуск».
Добавлю, что во время моих многочисленных посещений здания суда меня всякий раз поражал контраст между беззаботно-улыбчивыми, порхающими по коридорам девушками-клерками с папками уголовных дел в руках, и — суровой реальностью тюрьмы, откуда я только что приехал. Вот чье-то уголовное дело — чья-то судьба, чья-то жизнь!.. — в руках девушки, которая… Нет, возможно, она очень ответственный и хороший работник, но ведь она живет в другом измерении, где нет тяжелых тюремных дверей, стиснутого до минимума жизненного пространства, «шмонов»…
Я уже писал, что штудировал в камере Уголовный закон Латвии. В основном, конечно, те статьи, которые так или иначе касались меня лично, моего уголовного дела. Некоторые несообразности бросаются в глаза. Например, меня судили по статье 233 («Хранение, приобретение… оружия, боеприпасов…» Максимальный срок по этой статье — 10 лет. Между тем полицейский, подбросивший взрывчатку, может быть осужден по статье 289 («подлог доказательств»), где максимальный срок — 5 лет. По моим представлениям, должно быть наоборот. Ведь полицейский, подделывающий улики, не просто совершает преступление, он разрушает уважение к закону как таковому. Недаром говорят: рыба гниет с головы. Кажется, никто это не анализировал с цифрами в руках, но интуитивно я уверен, что одно преступление, совершенное сотрудником правоохранительных органов, порождает десятки, если не сотни преступлений, совершенных «обычными» гражданами. Потому что освобождает от моральных запретов, развязывает руки.
…Я смотрю на мир глазами тех, КОГО сажают, а не тех, КТО сажает. Что ж, пусть так и будет. Тех, кто смотрит на мир и людей тяжелым прокурорским взглядом, и без меня хватает.
А я хочу, чтобы государство не было слепой, бездушной машиной, чтобы оно менялось в сторону большей человечности.
