(1888 – 1938)
Его имя как будто на слуху – из акмеистов, брат знаменитого художника Георгия Нарбута… Вспоминается также зловещий облик «колченогого» из катаевского бестселлера 70-х «Алмазный мой венец»… И это, пожалуй, все. А о стихах Владимира Нарбута современный читатель вспомнит и того меньше. В общем, забытый поэт. «Барчук, хохол, гетманский потомок, ослабевший отросток могучих и жестоких людей, – вспоминает о Нарбуте Надежда Мандельштам во «Второй книге», – он оставил кучу стихов, написанных по-русски, но пропитанных украинским духом».
Владимир Нарбут родился в обедневшей дворянской семье в «родовом имении», то есть на хуторе Нарбутовка – на Черниговщине. Учился на трех факультетах Петербургского университета. По-настоящему знаменитым стал после выхода в свет своего второго – скандального – сборника «Аллилуйя» (1912), конфискованного цензурой за «богохульство» и «порнографию». Вообще тень скандала сопутствовала биографии поэта, затемняя его образ и мешая адекватному восприятию его творчества.Тень скандала и недоговоренности омрачила его репутацию, загубила партийную карьеру (а в конечном счете – жизнь) и в советские годы, самые, пожалуй, для Нарбута плодотворные. Он был талантливым и удачливым издателем. Достаточно сказать, что именно Нарбут в течение многих лет возглавлял знаменитое издательство ЗИФ («Земля и фабрика»), редактировал журнал «Вокруг света».
Нарбут был покровителем группы писателей-одесситов, которая появилась в 20-е годы в Москве (Багрицкий, Олеша, Ильф, Петров, Славин и др.). По воспоминаниям Надежды Мандельштам, «именно из рук Нарбута одесские писатели ели свой хлеб». В октябре 1936 года Владимир Нарбут был арестован. Обвинялся в том, что входил в группу «украинских националистов – литературных работников», которая якобы занималась антисоветской агитацией. 14 апреля 1938 года Владимир Нарбут был расстрелян по постановлению тройки НКВД в карантинно-пересыльном пункте № 2треста «Дальстрой».
Предлагаемое в нашей рубрике произведение Нарбута – из того самого «порнографиеского» сборника «Аллилуйя». Точнее – отрывок из стихотворения «Лихая тварь».
Крепко ломит в пояснице,
тычет шилом в правый бок:
лесовик кургузый снится
верткой девке – лоб намок.
Напирает, нагоняет,
дышит: схватит вот-вот-вот!
От онуч сырых воняет
стойлом, ржавчиной болот.
Ох, кабы не зачастила
по грибы да шляться в лес, –
не прилез бы он, постылый,
полузверь и полубес;
не прижал бы, не облапил,
на постель не поволок.
Поцелует – серый пепел
покрывает смуги щек…
Пятится на угол угол,
По горшкам гудит ухват.
Сколько чучел, сколько пугал! –
все кривляться норовят.
Кошка горбится, мяучит,
ежась, прыскает, шипит…
А перину пучит, пучит,
трет бутылками копыт.
Лапой груди выжимает,
словно яблоки на квас, –
и от губ не отымает
губ прилипчивых карась.
1912
