Боевая операция по освобождению Риги от немецко-фашистских захватчиков началась с форсирования в ночь с 12 на 13 октября 1944 года Кишозера. В прошлую субботу, 14 октября, на берегу, возле стелы на месте высадки советского десанта, прошел митинг-концерт, посвященный ветеранам-освободителям. А около двадцати смельчаков, в том числе два ветерана Великой Отечественной, в это время на плотах и надувных лодках вновь форсировали озеро, повторяя путь освободителей 62-летней давности.
И город был спасен
Наверное, в советские годы значение этой операции слегка преувеличивалось. В «годы ревизионизма» наоборот — многие историки стали представлять ее чуть ли не «прогулкой на уик-энд» по ночному озеру. И до сих пор в рядах историков нет согласия. Кто-то утверждает, что все же был план полного уничтожения Риги. Вроде бы даже был построен бункер, пульт управления и подведены к нему кабели. Бесспорно одно: отступая, немцы уничтожали напоследок все, что только могли. Специальные команды минировали, взрывали или просто поджигали не только стратегические объекты, вроде рижского порта, но и гостиницы, и жилые дома. Поэтому ждать со взятием Риги было нельзя. Но и штурмовать город через две узкие, нашпигованный войсками горловины в районе Юглы и Вецмилгрависа, это значило положить сотни, даже тысячи наших солдат…
Расположенное на тогдашней границе города озеро шириной в два с лишним километра представляло собой довольно серьезную водную преграду. Особенно осенними ночами. Поэтому наступления именно здесь немцы не ждали. Сначала 18 ребят-разведчиков на плоту, а вслед за ними и основной десант на подручных плавсредствах и нескольких амфибиях благополучно переправились на противоположный берег. Как рассказал собравшимся на митинге участник того десанта Иван Иванович Ямпольский, единственные, кто «встретил» их на этом берегу, это были звери Рижского зоопарка. Своим голодным ревом и воем, который наши солдаты в первый миг приняли за немецкие сирены. В город удалось войти без единого выстрела. На первых вояк Wermacht`a наши солдаты наткнулись только где-то ближе к железнодорожной станции Браса.
День Реального Согласия
Как рассказал вашему корреспонденту депутат Рижской думы от ЗаПЧЕЛ Владислав Рафальский, организаторами митинга-концерта выступили многие русские партии и общественные организации — ЗаПЧЕЛ, «Центр согласия», «Dzimtene». А также ОКРОЛ, РОЛ, РОвЛ, Общество ветеранов, Общество блокадников… Был тот редкий случай, когда, забыв на время о разногласиях, мы, русские, были вместе.
— Это не «тот редкий» — это тот НУЖНЫЙ случай, — говорит депутат. — Ведь это то, что нас всех объединяет: борьба против нечисти, дряни, оправдания нацистских преступлений. Против лжи, захлестнувшей страну. И слава Богу, ветеранов войны тут оказалось гораздо больше, чем мы рассчитывали. Они очень мощные, сильные люди. Нам бы всем быть такими. У меня аж мурашки по спине пробегают, когда я об этом говорю. И мы сделали все, чтобы им было хорошо. И «боевые» сто грамм, и закусочка, и песни военных лет. И все получилось, причем по-человечески, без всякого никакого официоза.
Свидетели «колдовского норова»
…Начинается торжественная часть праздника. Возложив цветы к обелиску, участники собираются в низинке у его подножия. Седые люди — мальчишки и девчонки Великой Отечественной — рассаживаются на скамеечки. Многие снимают плащи и куртки. Блестят на солнце целые «иконостасы» орденов и медалей. Появляются молодые люди с букетами алых гвоздик, дарят их ветеранам. Барды Александр Бекназаров, Сергей Буданов, Анжела Микуша и Валерий Акатьев поют военные песни Высоцкого и Окуджавы. Фронтовые мелодии подхватывают все — ветераны, молодежь, депутаты… В перерывах песен звучат слова благодарности участникам тех сражений. К микрофону выходят Яков Плинер, Сергей Долгополов и Сергей Журавлев. Президент Русской общины Латвии Вячеслав Алтухов говорит о постоянстве исторической памяти.
В это время из-за мыса появляются плоты. С некоторым опозданием. «Кишка» — действительно озеро неспокойное, требующее к себе уважения. Особенно для ребят, совсем как те солдаты, впервые оказавшихся в одной команде. Я, выросший в этих местах, вспоминаю многочисленные легенды о его «колдовском норове». А еще, как однажды мальчишкой в далекие 70-е нашел в прибрежном песке вымытую прибоем офицерскую кобуру. Как дальше, в лесопарке, мы знали места, где можно насобирать гильз и даже накопать длинные палочки артиллерийского пороха. И как до сих пор та война, кажущаяся многим уже очень далекой, дает о себе знать. Непохороненными останками солдат. Лежащими в земле минами и снарядами, способными и сегодня оборвать чьи-то жизни.
Русские не сдаются!
Встречаем наших «десантников». Вместе с молодежью на берег высаживаются два ветерана. Один из них, майор в отставке Евгений Григорьевич Чегевинцев, не может сдержать слез. Там, на плоту посреди озера, он вновь ощутил себя двадцатилетним, из далекого 44-го…
— Нет, в этой переправе я тогда не участвовал,- рассказывает, немного отдышавшись, ветеран.- Я начал войну в 41-м, под Москвой, в самом пекле. И свою первую медаль «За оборону Москвы» отказался принять. Ведь я всех своих солдат там потерял, а самого каким-то чудом даже не царапнуло. Зато потом, на Курской дуге, получил по полной программе. И на фронт больше не попал: после госпиталя послали переучиваться, но война к тому времени была на исходе.
А вот второй ветеран, участник нынешнего форсирования Николай Пашута в 44-м воевал в составе пехотного полка, который прикрывал наш десант со стороны Юглы. Вспоминает, как провели тогда всю ночь, готовые к бою. Зная уже по своему опыту, что очень многим не суждено дожить до утра и войти в этот, раскинувшийся за линией чужих окопов город. А утром с той стороны через внезапно опустевшие вражеские укрепления вернулись на трофейных велосипедах наши разведчики…
Замечаю среди переправившихся мальчишку в «старорежимной» форме. Форма казачья, еще дореволюционная, но – русская. «Как же форсировать реку без формы?» — весело парирует мой не заданный вслух вопрос Григорий Суховеенко, активист Латвийской ассоциации русской молодежи. «А если по-честному, зачем вообще все это нужно?» — задаю я «провокационный» вопрос. Сам-то я ответ на него знаю, но мне интересно, что пацан ответит.
— Лично мне — для себя, для памяти, — отвечает он. — Чтобы не чувствовать себя этим… «мешочником» и оккупантом. Надо показывать народу, что мы здесь есть, мы – русские. И нам есть чем гордиться. И что русские не сдаются! А как же иначе жить?!
