Помню, как наш экс-президент, когда зашла речь о росте преступности в стране, с пафосом сказала, что это наша плата за демократию. С тех пор ни о сокращении преступности, ни даже о ее росте у нас всерьез не говорят. Наоборот – появилась странная тенденция относиться к преступникам и вообще к разного рода нарушителям закона и порядка снисходительно и строго спрашивать с пострадавших.
Рост преступности – не единственное, чем мы заплатили за развитие демократии. С коммерциализацией медицины рухнула вся система здравоохранения. С реформой образования перестала существовать хорошо налаженная система просвещения. Но самые крупные потери мы понесли в области культуры. Современный театр, кино, литература и даже журналистика приобрели ярко выраженный деструктивный характер. Теперь они в основном нацелены на разрушение старых традиционных ценностей. А новые никто не предлагает, т.к. их просто нет. Почему, собственно, и появляется столько пошлых спектаклей, примитивных романов и жестоких кинофильмов.
Потребление культуры все больше инфантилизируется и равняется на бизнес. Но самое смешное и печальное здесь заключается в том, что все, кто командует парадом, – редакторы газет, издатели книг, продюсеры и прочие администраторы, – почему-то решили, что у наших бизнесменов всего две извилины во лбу. Поэтому, скажем, писать для них надо попроще и позанимательней, чтобы не перегружать их думательный аппарат.
Но в результате сложилось все иначе. После тотальной инфантилизации с двумя извилинами остались эти самые «администраторы». А вот бизнес-элита (на которую равняется и не-элита) как раз стала искать в культуре высокое качество. И получилось то, что получилось. Оказалось, что многие книги, газеты, кинофильмы и спектакли производятся у нас совсем не для бизнесменов и бизнес-леди, а для… иx телохранителей. Ну и еще для той части малоразвитой молодежи, которая как раз и попала под колесо всеобщей вульгаризации культурной жизни.
Потери эти теперь долго останутся невосполнимыми. Народ уже отучили думать, но еще хуже, что отучили думать и тех, кого раньше называли властителями дум. Шагнувшую далеко вперед за годы перестройки критику вместе с публицистикой либералы вытравили на корню. В одном из журналов недавно появился раздел – «Вместо публицистики». Это значит, что с публицистикой сегодня покончено. Литературной критики мы теперь тоже в СМИ днем с огнем не найдем. Почти выродилась филологическая критика. Предметом ее внимания всегда была классическая литература. Теперь это в прошлом. Редко когда ее еще можно встретить в специальной академической периодике типа разных вестников и ученых записок. Но и там она уже много лет как уступила свое место статьям по истории литературы.
Дело ведь в том, что критика предполагает не только анализ художественных текстов. Как раз этим и занимается история литературы. Главная задача критики – дать оценку, скажем, чьему-то роману и объяснить, почему его стоит прочесть или почему его читать не стоит. С приходом демократии (тоже плата за нее) этот подход – и не только к литературе, но и к искусству вообще, — больше не поощряется. Причина простая. Все уже заметили, что мы почти не употребляем словосочетание «художественное произведение». Это потому, что на смену ему пришло понятие «продукт». У нас все вдруг стало продуктом, который надо повыгодней продать. А критика этому не способствует. Потому ее и заменили пиаром.
Сегодня лишь в немногих СМИ еще можно встретить книжную критику. Самый простой из подвидов этого недавно бурно развивавшегося рода литературного творчества. Кстати, ее допускают в СМИ по одной простой причине — книжная критика тоже деструктивна. Она разрушает единое представление о литературе как целом и о литературном процессе как таковом. Но и эта разновидность у нас успешно вытесняется книжным пиаром, когда магазины бесплатно поставляют редакциям по две-три невостребованных покупателем книги, требуя взамен их пропиарить. К критике это не имеет никакого отношения.
