(1907 – 1938)
29 июля 2007 года исполняется 100 лет со дня рождения Бориса Корнилова. Первые публикации отдельных стихов Корнилова относятся к 1923 году. В 1925 году Корнилов приехал на учебу в Ленинград. В начале 1926 года познакомился с совсем еще юной, 16-летней, Ольгой Берггольц, и вскоре они поженились. Их брак оказался очень недолгим,
На съезде советских писателей (1934 год) о Борисе Корнилове говорили, как о надежде советской поэзии. Но именно в это время, после развода с Ольгой Берггольц и ее нового замужества, его имя стало все чаще и чаще упоминаться в связи с пьянками и дебошем.
В 1936 году его исключили из Союза советских писателей. Последние стихотворения поэта, посвященные Пушкину, были опубликованы за два месяца до его ареста (март 38-го). Его обвинили в написании и распространении «контрреволюционных произведений». 20 февраля 1938 года он был расстрелян. Поэт был реабилитирован 5 января 1957 года – «за отсутствием состава преступления». Его могилы не существует.
Вся страна распевала «Песню о встречном» («Нас утро встречает прохладой,/ Нас ветром встречает река»), написанную Шостаковичем на слова Бориса Корнилова, но упоминание его имени оставалось под строжайшим запретом еще два десятка лет.
Кстати, не все знают, что и автор текста песни «Качка на Каспийском море» не Юрий Визбор, исполнявший ее, а Борис Корнилов.
Качка на Каспийском море
За кормою вода густая —
солона она, зелена,
неожиданно вырастая,
на дыбы поднялась она,
и, качаясь, идут валы
от Баку
до Махач-Калы.
Мы теперь не поем, не спорим —
мы водою увлечены;
ходят волны Каспийским морем
небывалой величины.
А потом —
затихают воды —
ночь каспийская,
мертвая зыбь;
знаменуя красу природы,
звезды высыпали, как сыпь;
от Махач-Калы
до Баку
луны плавают на боку.
Я стою себе, успокоясь,
я насмешливо щурю глаз —
мне Каспийское море по пояс,
нипочем…
Уверяю вас.
Нас не так на земле качало,
нас мотало кругом во мгле —
качка в море берет начало,
а бесчинствует на земле.
Нас качало в казачьих седлах,
только стыла по жилам кровь,
мы любили девчонок подлых —
нас укачивала любовь.
Водка, что ли, еще?
И водка —
спирт горячий,
зеленый,
злой;
нас качало в пирушках вот как —
с боку на бок
и с ног долой…
Только звезды летят картечью,
говорят мне…
— Иди, усни…
Дом, качаясь, идет навстречу,
сам качаешься, черт возьми…
Стынет соль
девятого пота
на протравленной коже спины,
и качает меня работа
лучше спирта
и лучше войны.
Что мне море?
Какое дело
мне до этой
зеленой беды?
Соль тяжелого, сбитого тела
солонее морской воды.
Что мне (спрашиваю я), если
наши зубы
как пена белы —
и качаются наши песни
от Баку
до Махач-Калы.
1930
