Как известно, герой латышского эпоса Лачплесис получил свое имя в память о том, что в клочья разорвал медведя (Lāča Plēsis). Сегодняшних героев от политики журналист Виктор Авотиньш из Neatkarīgā называет Blušplēsis, — те, кто рвет в клочья… блох.
Действия изначально и явно смахивают на борьбу с ветряными мельницами. Однако если герой Сервантеса преследовал интересы сугубо личные (!) – завоевать сердце возлюбленной, нынешние не облаченные в доспехи законодатели борются… будто бы за здоровье всей нации (ура!). Чтобы дожила она, нация, до очередных выборов Сейма и заглотила заброшенный «антикурительный» пиаровский крючок.
У меня нет близких знакомых среди хозяев кабаков, пишет Виктор Авотиньш, и я не курю. То, что владельцы злачных мест сами не додумались до того, чтобы отделить курящую публику от некурящей, свидетельствует просто об отсутствии культуры. Однако, считает автор, война с курильщиками на фоне нынешнего благосостояния народа – раздутый из мухи слон.
Курение – не уголовное преступление, а вред. Почему в таком случае во главе кампании политики и полицейские?
В Латвии ежегодно из-за курения умирают полторы тысячи человек. Может, все же объявить курение делом, уголовно наказуемым, дабы отвлечь внимание людей от, скажем, мягкотелости полицейских в борьбе с теми же наркотиками? Или, если все на самом деле так жутко, может, запретить торговлю табаком? Однако Латвия, как когда-то сказал Александр Грин (латышский тезка и однофамилец русского писателя. – «Ракурс»), относится к тем странам, которые «не стыдятся одной рукой поддержать антиалкогольную пропаганду, другой – опустошить карманы пьяницы».
Ныне карман опустошают двумя руками – и рукой, запрещающей курение, и рукой, продающей курево. При том, что, по мнению Виктора Авотиньша, курение в кабачках и клубах – устоявшийся, исторически зафиксированный культурой факт. Зачем же все низводить до культуры полицейской?
