…Уважаемый председатель Общества домовладельцев Янис Яканс все смотрел куда-то вбок, общаясь с присутствующими в основном «в профиль». Жильцы хозяйских домов рвались в бой – рассказать, что творят домовладельцы. Дело было в думе, диалога явно не получалось. В который раз сверлил голову вопрос – что же делать?!
Это была вторая попытка дискуссии «противных сторон» — жильцов и хозяев домов. И тех и других пригласили к разговору депутаты думы от ЗаПЧЕЛ. Говорили все правильные вещи. О том, что трудно хозяевам, получившим во владение дома в безобразном состоянии, и где брать деньги на приведение их в порядок, неизвестно (как, впрочем, и на ремонт муниципальных домов). О том, что не только хозяева, но в особенности перекупщики домов просто издеваются над людьми, моря их как тараканов или просто вышвыривая на улицу. О том…
Полистайте любую газету, что латышскую, что русскую, поговорите с людьми, и вы сами продолжите тему. Если еще не «в теме».
«Пчелы» между тем предлагали разумные и дельные вещи. Например, увеличить ассигнования и срочно строить муниципальные дома. Причем не черепашьими темпами, как сейчас, и не в год по чайной ложке. На какие такие деньги? Но деньги у думы есть, вопрос, на что их тратят. +
Или почему бы, по примеру мэра ненавистной националам российской столицы Юрия Лужкова, не добиться, чтобы 10 процентов от нового жилья – частного строительства, НЕ государственного! — шло именно мэрии. Нам такое пока и не снится.
«Пчелы» даже не предлагают, а требуют, чтобы домовладельцы выселяли людей, только предоставив им компенсацию, равную реальной стоимости оставленного жилья. Паллиативный вариант: если, скажем, одинокая пенсионерка остается в хозяйском доме, но не в состоянии платить за квартиру столько, сколько просит хозяин, разницу в оплате покрывает из своих фондов дума. Опять же похоже на утопию. Однако по такому пути пошли и в соседней Литве, и в Германии.
В Европе или в тех же Штатах на домовладельца, не обеспечившего все положенные по договору виды коммунальных услуг, местная муниципальная власть подает в суд и, как правило, выигрывает процесс. Заметьте, ВЛАСТЬ, то есть депутаты и чиновники, а не жилец, у которого каждый сантим на счету, и судиться ему с хозяином едва ли не смерти подобно. У нас же муниципалы беспомощно разводят руками и после десятка административных протоколов «наказывают» хозяина штрафом, который ему, хозяину, — как слону дробина. А всерьез наказать или вообще поставить вопрос об отчуждении собственности за то, что плохо ею управляют? Нету, говорят, у нас такого закона. Или, если другими словами, нет на то политической воли. Это чьей, переводя на нормальный человеческий язык, воли? «Сейма», — скажут в думе. «Думы, у которой на самом деле много денег, но она не хочет правильно ими распорядиться», — скажут в Сейме. Иван кивает на Фому, Фома кивает на Яниса, но ворон ворону глаз не выклюет. Воз и ныне там.
Поэтому никак не получается диалога в думе, затеянного из самых лучших побуждений.
В субботу мы изберем новый Сейм. Что будет дальше, известно. Правые, вволю подравшись между собой, любимыми, составят свою коалицию, сила и слабость которой будет зависеть от силы или слабости оппозиции. А потом наступит следующий «решающий бой» — страсти вокруг бюджета. В этих боях нам, избирателям и неизбирателям, назначена позиция стороннего наблюдателя. Но почему, собственно?
Я вижу единственный способ, как не допустить социальной катастрофы после отмены потолков оплаты за жилье: надо, чтобы тысячи людей – латышей, русских, да хоть бы китайцев или негров, представителей прессы, общественных организаций (их у нас, между прочим, под две или уже больше тысячи) встали у Сейма в день, когда начнется обсуждение бюджета. С требованием выделить деньги на решение жилищной проблемы и в спешном порядке, отложив все-все другие государственные дела, взяться за приведение жилищного законодательства в человеческий вид. Подчеркиваю, не 1 января, когда потолки уже «пойдут снижаться вороном», а именно в тот день и во все дни, когда будет вестись речь о бюджете. Встать у Сейма и не уходить, пока не будет внятного ответа на требования людей. Другого выхода я не вижу.
