Живые и мертвые
Полсотни латвийских политических партий достаточно четко делятся на две группы: живые и мертвые. Первых не более десятка: они представлены в Сейме и самоуправлениях, выдвигают идеи, которые обсуждаются в обществе или по крайней мере в политической тусовке – одним словом, как-то влияют на жизнь страны. Мертвые партии когда-то пытались пробиться в этот клуб, успеха не достигли и прочно забыты. Они не вычеркнуты из Регистра только потому, что некому написать соответствующее заявление или существует чудак, которому лестно считать себя политиком.
Лишь одну партию трудно отнести к той или другой группе. Латвийская социалистическая партия по рейтингу, актуальности выдвигаемых ею идей и узнаваемости лидеров – кроме, конечно, самого главного, несомненно мертва. А по представительству в органах законодательной власти ей многие живые могут позавидовать. Лишь один из 60 депутатов Рижской думы заседает там без перерыва с 1990 года – социалист Иван Иванов. В Сейме пятеро счастливчиков с таким стажем, в том числе социалист Мартиян Бекасов. Самое замечательное, что оба уважаемых ветерана нашего парламентаризма за эти долгие годы умудрились, кажется, ни разу не взойти на трибуну и произнести речь. В общем, если оценить финансовые, интеллектуальные и медийные усилия, затраченные на завоевание депутатского места, то в этом соревновании ЛСП не просто рекордсмен страны – на порядок обогнала всех остальных.
До выборов Сейма осталось меньше года, рейтинг у социалистов традиционный – ниже 1 процента , а они вполне уверенно себя чувствуют. И действительно, скорее всего партия будет представлена и в следующем парламенте. Такую живучесть нельзя объяснить лишь всепобеждающей силой единственно верного учения – она явное следствие нашей несовершенной политической системы.
Продается мумия
Нормальная партия стремится продать себя избирателям, что требует огромных усилий. Чем менее выразительны политики, чем менее четко сформулированы идеи, тем больше денег надо вложить в товар, и, конечно, социалисты в таком соревновании абсолютно неконкурентоспособны. Но есть и иная тактика – продать себя другой политической силе, которой и этот жалкий процент голосов очень нужен.
В первой половине девяностых годов, до начала массовой натурализации, электоральный потенциал деморализованной русскоязычной общины позволял создать лишь одну партию, способную преодолеть пятипроцентный барьер. В этой партии произошел естественный раскол. Одни политики ставивших острые и актуальные для общины вопросы национальной дискриминации, за что подвергались жестокому давлению со стороны властей. Другим претила роль «врагов народа» и они предпочли занять социальную нишу, не атакуя идеологические основы государства.
Раскол был оформлен в 1996 году, когда первая группа составила партию «Равноправие». Именно с этого момента соцпартия впала в свое нынешнее полумертвое состояние: у них не оказалось ни интересных политиков, ни плодотворных идей, ни желания искать людей и цели.
Но в таком виде социалисты как раз и оказались востребованы на политическом рынке. Вышел из тюрьмы Альфред Рубикс , которому досталась очень удобная структура – пусть жалкая, зато безропотная. Когда образовался ЗаПЧЕЛ, то никому и в голову не пришло отвергнуть социалистов: в личном зачете их представители не слишком опасные конкуренты – на выборах в Рижскую думу 2001 года лучший из них оказался лишь тринадцатым по количеству голосов, — зато избиратель видит эффект объединения всех сил общины и вдохновляется этим.
Социалисты сумели удачно продать себя и внутри объединения. Мы никогда не узнаем, о чем договаривались Юрканс с Рубиксом, но факт налицо: в координационном совете оба всегда выступали единым фронтом. Юркансу это обеспечивало роль безоговорочного лидера, социалистам взамен доставались пусть небольшие, но должности – свой ресурс есть и руководителя оппозиционной фракции.
И когда Юрканс решил разрушить ЗаПЧЕЛ, Рубикс охотно подставил ему дружеское плечо: на съезде партии в конце 2002 года произнес горячую речь о необходимости воссоздать в Латвии компартию. Понятно, что у либерала Яна Антоновича вдруг раскрылись глаза, с кем вместе ему приходится работать – и хоть какой-то повод уйти из объединения у него появился.
Занятно, что в той же речи Альфред Петрович предрекал участь политического трупа тому, кто рискнет покинуть ЗаПЧЕЛ – то ли погорячился, то ли не был предупрежден. И этот прогноз сбылся – сегодня Юрканс бесславно уходит из политики… Всего через полгода социалисты и сами вышли из ЗаПЧЕЛ – но
им-то как известно, даровано бессмертие – или, может, мумификация?
Мертвый хватает живого
А сегодняшняя ситуация уж совсем благоприятна. «Центр согласия» и журавлевцы тянут партию каждый к себе – и для тех, и для других преодоление пятипроцентного барьера под вопросом. Вроде бы на последней конференции ЛСП объявила, что вступает в «Центр согласия». Казалось бы, трое социалистов в Рижской думе должны перейти в одноименную фракцию или хотя бы свою создать. Не тут-то было: продолжают оставаться в рядах конкурентов из «Дзимтене».
По-видимому, окончательное решение еще не принято, ближе к выборам будет ясно, кто сильнее. А пока Рубикс вернулся к мысли о необходимости компартии – три года молчал, а сейчас вспомнил. Для согласистов это удар ниже пояса по их стремлению показать себя умеренными и миролюбивыми, но деваться тем сейчас некуда – проглотят.
И самое логичное сейчас было бы всем трем партиям сойтись в один список. Потому что при всех различиях между бесшабашными вралями из «Дзимтене», замшелыми ретроградами-социалистами и солидными резонерами из «Согласия» есть одна общая черта: и те, и другие и третьи презирают своего избирателя и уверены, что тот проглотит любую демагогию.
Разница только в том, что у Журавлева самореклама – единственное орудие, он и не скрывает, что лихая болтовня его радио нужна только, чтобы одурачить избирателя. Рубикс мог бы и вообще молчать, как его партия. Но человек когда-то высокие посты занимал, хочется ему по старой памяти часовой доклад закатить. Как говорится, чем бы дитя не тешилось…
А вот с «Согласием» сложнее. У партии есть и идеология, пусть не слишком последовательная, и профессиональные политики, и электорат. Бездарной деятельностью последних лет она здорово себя дискредитировала, и теперь вынуждена брататься с покойниками. Сиюминутный эффект это, вероятно, принесет, но репутация снова пострадает: не может серьезный избиратель поверить, что объединению с Рубиксом в качестве депутата предложат войти в правительство – а согласисты на голубом глазу это утверждают.
Есть такое выражение: мертвые хватают живых. Продлевая агонию, пережившей свой век политической силы, «Согласие» очень рискует повторить и его судьбу.
Александр Гильман
