Претенциозная фигура этот Мишель Уэльбек. За что его и любят либералы — визит Уэльбека в Москву вызвал среди них ажиотаж небывалый. Несмотря даже на то, что он — поклонник Сталина. Не случайно писатель был в свое время коммунистом. Правда, недолго. До тех пор пока не оказался неожиданно для себя втянутым в парижское сообщество гомосексуалистов и страстных поклонников echangism`а — коллективного секса с обменом партнерами вслепую.
Дело в том, что в 90–х годах определенная часть парижан решила объявить столицу Франции ни больше, ни меньше, а мировой Меккой этого самого echangism`а. На окраинах города и в модных клубах закрытого типа происходили целые вакханалии эшанжистов. Уэльбек был сильно этим увлечен и всем объяснял, что новое (?) для европейцев увлечение вновь вдохнуло жизнь в угасшую уже было сексуальную революцию. И он занялся воспеванием всех прелестей французской любви.
Главная ценность нынешнего либерализма, или неолиберализма, как уже многие стали его называть, — это не просто свобода, а стихия разрушения прежних устоев, стихия отказа, отката от них, ломка всех нравственных установок и условностей. И конечно же, не для того, чтобы предложить новые, а чтобы изменить им, нарушить данные обеты. Как это проще всего сделать, когда в обществе измена порицается как наибольшее зло? Через сексуальную революцию, через отмену верности и преданности в любви. Через свободный секс, как провозвестника предательства и вероломства в любви и разрушения семейных уз. Все это Уэльбек открытым текстом проповедует в своих романах. Правда, как в свое время маркиз де Сад, когда того судили за развратные романы, оправдывался, что писал он их с единственной целью — разоблачить греховодников, так и Уэльбек, чтобы не лишиться личины цивилизованного человека, нет–нет да оговаривается, что нынешнее падение нравов до добра не доведет.
«Сексуально озабоченный вольнодумец»
Англоязычный мир, по словам известного на Западе историка нравов Эндрю Хасси, считает Уэльбека «сексуально озабоченным вольнодумцем». Каждая книга писателя становится бестселлером. Особенно популярны его романы у европейских резонеров–либертианцев, посвящающих разговорам о сексе гораздо больше времени, чем самому сексу. Смаковать рассказы о своих альковных похождениях для них — чуть ли не самая яркая сторона повседневной жизни. Похоже, для Уэльбека — тоже.
Еще дальше пошел нынешний российский теоретик литературы, поэт Сергей Чупрынин. В своем фундаментальном словаре «Жизнь по понятиям» он называет книги Уэльбека «энциклопедией сексуальных практик современного человека». Но независимо от того, так это или нет, первый роман Уэльбека «Элементарные частицы» стал на Западе (и не только на Западе) книгой эпохальной. В нем Уэльбек вводит в литературный обиход сразу два актуальнейших сегодня новшества. Во–первых, он делает нормой описание любовных сцен точно с таким же тщанием, как их показывают последнее время в кино, т.е. в стилистике натурального порно. И второе, без чего первое вряд ли вообще было бы возможно, — Уэльбек, можно сказать, легализовал скриптоманию. Описывая сладострастие любовных актов, он «растекается по древу» с таким излишеством, что попадись его «Элементарные частицы» хорошему редактору, тот две трети текста просто –напросто сократил бы и поступил бы абсолютно правильно.
Только для мужчин
Тот же Хасси, состоящий с Уэльбеком в приятельских отношениях, рассказывает, как он стал свидетелем создания этого романа. «Уэльбек начал писать его в 1996 году. Как раз тогда я впервые и встретился с ним (мы выпивали и смотрели футбол в его муниципальной квартирке — Англия и Франция тогда вылетели из полуфинала). Я и не подозревал, что стопка замызганных листков в углу комнаты, которую Уэльбек громко называл офисом, станет бестселлером во Франции и за ее пределами. «Она либо сделает меня знаменитым, либо уничтожит», — сказал тогда Уэльбек, пьяно махнув рукой в сторону пачки бумаг, которую именовал романом. Я решил, что он шутит».
Но Уэльбек не шутил и стал знаменитым. Хотя, ручаюсь, выбрось он из текста все, что касается эшанжизма и французской любви, его книга прошла бы незамеченной. Роман написана, как говорится, с холодным носом. Читать его скучно. Такое впечатление, что автор кусками переписывает медицинские справочники, энциклопедические словари и газеты тех лет, когда происходит действие.
В литературе есть специфическая разновидность прозы, называемая женским любовным романом. Мужчины их, как правило, не читают. Так вот Уэльбека не стоит читать женщинам — это мужские романы. Их герои — сексуально озабоченные циники. И отношение к женщинам у них совершенно определенное.
Обычно в критике и литературоведении не принято отождествлять героя с автором. Я бы тоже этого делать не стал, если бы все разговоры о сексе у Уэльбека не шли откровенней некуда. Читающему ясно, что такое знание многих физиологические тонкостей автор может почерпнуть только из своего собственного опыта. Некоторые страницы вообще как будто взяты из его личного дневника. Уэльбек, кстати, этого тождества и не скрывает. Вымышленный герой ему нужен лишь для того, чтобы сохранить романную специфику, и ни для чего больше. Чтение романа не только не доставляет эстетического удовольствия, но даже напротив — часто вызывает брезгливость. Закроешь книгу, и хочется пойти помыть руки.
Пристрастное описание «сексуальных практик» даже не совсем верно называть сексуальной озабоченностью. Это какая–то сексуальная оглашенность. Например, в «Элементарных частицах» Уэльбек откровенно приравнивает сексуальный опыт к трудовому. А говоря о среде ученых — к ученому опыту. Научная проблематика у него в романе идет через запятую с сексуальной.
«Не можешь — уйди!»
В «Элементарных частицах» очень сильна провокативная составляющая. Все, что касается секса, тут не только получает высокую оценку и ставится во главу угла, но и вроде как сопровождается слоганом — делай как я. Особенно «настырен» в этом смысле эпизод о том, как гибнет подруга одного из главных героев. После очередных эшанжистских забав она становится инвалидом — у нее отнимаются ноги. Потеряв способность к активной половой жизни, она — с молчаливого согласия своего партнера — кончает жизнь самоубийством. Мораль сей басни в том, что человек, лишившись способности получать и доставлять другим наслаждение от секса, должен уйти. Это одна из главных сентенций романа.
Тут же Уэльбек говорит, что волна таких самоубийств прокатилась по всей Европе (имеются в виду, наверное, 90–е гг.). Не знаю, соответствует это действительности или автор здесь на ходу подметки режет, но мысль о том, что такое решение разумно, высказана в романе достаточно навязчиво. Размышляя о ближайшем будущем человечества, Уэльбек утверждает, что новое поголовье людей свои сексуальные способности не будет больше использовать в репродуктивных целях, а лишь для наслаждения интимной близостью… Переплюнул де Сада, однако, наш Уэльбек!
Что же касается конкретно продолжения рода человеческого, Ульбек считает, что оно будет производиться исключительно путем разумного и взвешенного клонирования. На этот счет в эпилоге романа автор заводит высокоинтеллектуальный разговор о смене парадигмы. Тут речь уже идет о необходимости изменить отношение человека к себе, к сексу и к жизни вообще. Это, прогнозирует автор, начнет происходить буквально в ближайшие годы и завершится процесс совершенствования человеческой расы к середине 20–х годов нашего уже века.
Доброволец психушки
Мне что–то долго мешало взяться за книги Уэльбека. Поздней я понял, что именно. Как раз тот ажиотаж вокруг его персоны, когда Уэльбек приезжал в Москву. Можно себе представить, что вытворяли его фаны, когда гуру свального секса и французской любви приехал к ним в гости. Они стояли на головах. И второе — это то, что у русских переводчиков еще не выработалась традиция, как, каким языком переводить порнотексты. У французов тут разработан совершенно особый, привычный им язык, которому мы еще не нашли эквивалента.
Между тем о книгах Уэльбека иногда появляются неглупые, глубокие рецензии, но написаны они так, словно нет в его романах никакого порно и особого сленга нет тоже. Кто–то даже сравнил его со Львом Толстым, обнаружив в его книгах параллели с «Крейцеровой сонатой». Но все это касается только одного вопроса — о чем, скажем, написаны те же «Элементарные частицы». Ну ясно о чем — Уэльбек воспевает образ жизни сексуальных меньшинств и сексуальную свободу. Это — во–первых. А во–вторых, нельзя не заметить, что роман сделан нарочито грубо, цинично, даже хамовато или, как сегодня говорят, провокативно. В сексе, кстати, действует одно важное правило, верней, одно–единственное правило, которое определяет нормальное поведения партнеров, — между партнерами допустимо все, что им обоим доставляет удовольствие.
У Уэльбека все иначе. Он наоборот буквально навязывает то, что доставляет наслаждение только одному или напротив — сразу нескольким участникам полового акта. Герой романа живет в состоянии постоянного сексуального помрачения, когда ни о чем другом он целыми днями не думает. Не потому, что не способен, а просто у него нет потребности думать о чем–нибудь другом. Что еще удивительно, в «Элементарных частицах», в самом начале, упоминается, что роман этот — «история человека ХХ века». Но говоря о физиологической и интеллектуальной сторонах нашей жизни, автор странным образом ни разу не упоминает, что человечество достигло совершенства своего развития лишь после того, как начало сдерживать свои естественные желания и научилось ими управлять. Напротив, все пятьсот с лишним страниц у Уэльбека посвящены гиперживотным страстям и всему, о чем в литературе до сих пор никогда не принято было писать.
Правда, один из главных героев романа Уэльбека в конце концов сам добровольно отправляется в психушку и становится ее пациентом. Но до этого нам приходится прочесть четыре сотни страниц, большинство которых содержит описание его сексуальной озабоченности.
Другая проза?
«Элементарные частицы» — это образец того, на что способно больное воображение современного западного интеллектуала, взалкавшего оставить после себя след в литературе. (Вспомним о пачке бумаг в углу его комнаты.) С художественной точки зрения текст романа напоминает плохо выструганное полено, выставленное напоказ как некое современное произведение искусства, — литературную инсталляцию. Такие тексты, в которых смакуется насилие, жестокость, сексуальные отклонения от нормы, принято теперь называть «другой прозой». Я читал «Элементарные частицы» Уэльбека без удовольствия и даже без любопытства, что со мной бывает редко. Вряд ли я возьмусь еще раз за какой–нибудь его роман. Есть много других книг, которые стоит прочесть.
И напоследок еще одно замечание. С недавних пор в некоторых рижских книжных магазинах изъят из продажи «богохульный» роман Дэна Брауна «Код да Вични» и еще книг десять, его комментирующих. А вот совершенное порно — романы Уэльбека, причем с литературной точки не бог весть какого качества, от которых уши вянут,— имеются в продаже постоянно и в самом широком ассортименте. Это странно.
