На этой неделе особой резкостью отличались публикации в Neatkriigaa. Расскажем о двух из них.
«Латвийская каморра»
Так называется статья Сандры Вейнберги, опубликованная в четверг 25 октября. Автор пишет:
«Увидеть Неаполь и — умереть!», говорится в старинной итальянской поговорке. Не из–за красоты умереть. В Неаполе умирают в прямом смысле — из–за организованной преступности, местной мафии — камроры». В Латвии, пишет Вейнберга, тоже исчезают те, кто выступают против местной каморры и коза ностры. Сгорают на политической сцене или в ссылках местного значения. И в Латвии, точно так же, как в Палермо, лидеры мафии правят процессами, укрываясь на периферии. Например, в «Облаках» неподалеку от Саулкрасти (Мaakonni, в переводе «Облака», — название усадьбы Андриса Шкеле. — Ракурс).
События последней недели, считает автор, поражают не столько волнением масс на улице Екаба, сколько слепотой депутатов латвийского парламента. Ибо латвийская каморра беспрепятственно продолжает контролировать экономику, вливая гангстерские деньги в легальную индустрию, — энергетику, транспорт, коммуникации, а теперь и в отходы. И в Латвии точно так же, как в Неполе, «общество коррумпировано, каморра дирижирует выборами на государственном и самоуправленческом уровнях (это автор приводит цитату из работ о каморре зарубежных авторов Томаса Лаппалайнена и Роберто Сивиано).
Не забудем, продолжает Сандра Вейнберга, и о клановых разборках, и о безжалостных войнах «семей». Что же касается судьбы государства, то в отношении к нему у этих людей нет ничего святого, равно как и по отношению к законам. Более того, утверждает автор, теперь, в октябре 2007–го, эти гангстеры принялись за народ. Ибо толпа, доведенная до нищеты, самый удобный инструмент для осуществления самых низменных планов. И еще не все деньги поделены, еще бюджет не принят, и может статься, что толпа устанет от ожидания. Но в любом случае во всю мощь должен быть задействован репрессивный аппарат.
Не исключено, заключает автор, что и мы совсем скоро сможем воскликнуть: «Увидеть Латвию и умереть!»
Хотя пока все остается на своих местах. Стагнация временами очень напоминает стабилизацию, замечает Вейнберга. И дипломатия правления Калвитиса, цитирует автор сказанное некогда министром иностранных дел СССР Андреем Громыко, — это «искусство гладить собаку, надевая ей намордник»..
Опять у нас Атмода?
Роли и месту латышской интеллигенции, выступившей, как известно, с письмом протеста против происходящего в стране и в защиту Лоскутова, посвящены сразу две суровые публикации постоянного обозревателя Neatkariigaa Виктора Авотиньша.
«Политическая подготовленность и публичная риторика нашей «интеллигенции», пишет Авотиньш, не отличается от риторики подполья (долой, свалить, выкинуть…). Хотя культурная элита столь же ответственна за ситуацию в государстве, как и элита политическая». Между тем эта самая культурная элита грудью бросилась в защиту разного рода маргинальных проявлений, будь то прайд сексуальных меньшинств, строительство библиотеки или возня вокруг представителей спецслужб.
По мнению Виктора Авотиньша, Сейму лучше было бы действительно освободить от должности руководителя KNAB Алексея Лоскутова. Ибо его «беспартийность» на самом деле более чем сомнительна, а пикет у Сейма, цитата, «сделал Лоскутова политической фигурой, объектом публичных политических спекуляций. И парадоксальным образом пикет помог Калвитису, поскольку ни одной из государственных спецслужб действительно не может руководить человек, пришедший или удержавшийся в должности не благодаря легитимным решениям, а подчиняясь политическим спекуляциям».
В следующей публикации по поводу событий в республике Виктор Авотиньш комментирует радостные утверждения, прозвучавшие на пикетах и в прессе, о том, что якобы грянула новая Атмода. Это почти «поэтическое» и одновременно публицистическое сочинение, посвященное взаимоотношениям народа и власти. Процитируем фрагменты из него.
«С одной стороны, латышам крупно повезло — три Атмоды за одно столетие. Первая породила народное сознание, вторая — свое государство, третья — независимость… Проснувшись в третий раз, общество само избрало свою власть и опять улеглось поспать. Пока народ спал, власть дала себе волю, стала воровать и всячески надувать людей. Судебная власть и министерство внутренних дел не выжигало каленым железом воров и людей коррумпированных, а, наоборот, их порождало. Министерство благосостояния не заботилось о трудоустройстве и оплате труда. И т.д. А народ тем временем спал, в сомнамбулическом состоянии шел на очередные выборы и не задавал вопроса, что же это с ним делают. Однако в одно прекрасное утро зазвонил будильник, народ проснулся, оглянулся — облапошили. И был тогда у власти Калвитис. Народ взял вилы, то есть зонты, и пошел к Сейму дырявить Калвитиса. Потыкал Калвитиса и снова улегся спать. Пока народ спал, власть разболталась окончательно, опять стала красть и опять облапошивать народ. И опять настало утро, и вновь зазвонил будильник интеллигенции, народ проснулся, взял вилы… Так народ просыпался и засыпал, просыпался и засыпал… И ни выспаться ему как следует, ни поработать как положено. А будильник все звонит, а спать хочется просто бешено. Поэтому народ и пошевелил вилами, чтобы его оставили в покое и чтобы отправиться в спячку до следующего пробуждения — Атмоды. Единственно телевидение в перерывах между сериалами и новостями все вопрошало: что дальше — социальная бредовая бессонница, окончательная потеря способности избирать, полная политическая импотенция, зависимость государства от импортного туалета?»
Далее Авотиньш пишет, что любое проявление гнева само по себе необходимо, но при этом важно взять на себя ответственность за то, будут ли устранены в конце концов причины общественного негодования. У нас же, цитата, «общественность просто используют. И потому я считаю, что в нашем случае представители интеллигенции прислуживают власти (они призывают, но не ведут за собой). Для организаторов волнений неважно, решится ли вопрос в пользу требований собравшихся у Сейма людей. Им важнее поддерживать нестабильность власти и общества. Если такого рода события, направленные на бесконечную дестабилизацию, повторяются одно за другим, ясно, что их цель — бардак, а не его преодоление».
«Сейм мог бы быть распущен, — продолжает Авотиньш.— Без патетических обращений к Валдису Затлерсу, чтобы тот стал Лачплесисом и «золотыми буквами вписал свое имя». Пятая статья Конституции: «Сейм состоит из ста народных избранников». Значит, если Jaunais laiks и Центр согласия хотят быть лачплесисами, они должны созвать или съезды, или заседания правления, и принять решение о том, что все их депутаты складывают мандаты и новые вместо них в Сейм не проходят. Все. Следует объявить новые выборы. Но этим партиям нечего предложить обществу. Поэтому им выгоден Сейм, распущенный ручками президента. Это избавило бы их от ответственности».
