На прошлой неделе мне в составе делегации негосударственных организаций побывать довелось в Страсбурге. Поехали по приглашению евродепутата Татьяны Жданок и при содействии председателя Европейского русского альянса Мирослава Митрофанова. Посетили Европарламент, ознакомились с его работой и прошлись с экскурсией по городу. Но меня кроме этого интересовало другое. Русские в Европе. Нас здесь, смотря как считать, от четырех до шести миллионов. Тянет на полноценный этнос на едином европространстве. Суждено ли ему сложиться? Что происходит с нами, «евророссами», к коим можно смело причислить и латвийских русских?
Еще один «плавильный котел» человечества
Впечатление Страсбург производит незабываемое. Средневековые улочки и городские укрепления. Страсбургский собор -130 с лишним метров в высоту — весь украшен скульптурами, арочками, барельефами. По сравнению с ним наш Домский собор просто сельская церковь. Старинные фортификационные сооружения. Дома, словно сошедшие с иллюстраций из «Трех мушкетеров». Тихое уличное кафе под развесистыми каштанами. Их плоды, в отличие от родных каштанов, можно есть. То тут, то там попадаются торговцы с похожими на маленькие паровозики печками-тележками. Хотя жареные каштаны лично мне не понравились. Слишком похожи по вкусу на знакомую с детства печеную в костре картошку. Сырые вкуснее, отдаленно напоминают кокосовый орех… Неподалеку от кафе в квадратной башне возле городского канала жил когда-то местный палач. Теперь башню охотно показывают туристам. Палачу было запрещено жить в черте города. Горожане боялись и сторонились палача, но при этом многие из них каждый вечер собирались у него в гостях поиграть в кости. В городе азартные игры тогда были запрещены…
«Новый Страсбург» врывается в эту романтическую идиллию, словно рок-аккорды под своды средневекового храма. Это уже иллюстрации из книг про обещанное нам в детстве «светлое будущее». Длиннющий, как анаконда, низкопольный трамвай бесшумной тенью скользит по городу. Где-то позади остается Средневековье, потом «модерн» столетней давности. И вдруг перед глазами открывается комплекс циклопических строений из стекла и стали, то ли возведенных пришельцами, то ли заброшенных сюда на машине времени. Здесь расположился Европейский парламент. А по другую сторону канала Европейский суд по правам человека. Территорию вокруг здания Европарламента по всему периметру охватывает железобетонный парапет. С внутренней стороны он высотой по пояс, с наружной в человеческий рост. Это от демонстрантов. Протестные акции здесь проходят чуть ли не каждый день. И чтобы провести демонстрацию, не требуется специального разрешения. Надо просто поставить полицию в известность о времени и месте ее проведения. Сегодня протестуют несколько сотен баскских сепаратистов. Одновременно возле въезда в Европарламент протестуют и противники сепаратизма. А с неделю назад протестовали рабочие. Против засилья эмигрантов на рынке труда. Тогда, согласно старой доброй традиции, в стекла летели булыжники.
Действительно, национальный состав местного населения впечатляет. Страсбург, расположенный на границе Франции и Германии и не раз переходивший из рук в руки, никогда не был мононациональным. Но сегодня чернокожие, монголоидные и даже южноамериканские лица встречаются на улицах так же часто, как и типично европейские. Много смешанных пар, в том числе с детьми от межрасовых браков. Или молодежных тусовок, глядя на которые можно изучать расовый состав нашей планеты. В Старом городе на глаза постоянно попадаются «афрофранцузы», промышляющие торговлей среди туристов. И прекрасно знающие русское слово «халява». Почему-то у них это обозначает все, что дешевле пяти евро. Но так же часто можно встретить чернокожего рабочего, сотрудника супермаркета или студента… Мы со знакомым активистом «пчел» стоим в супермаркете, возле стенда с вином и пытаемся посоветоваться со служащим. Вдруг рядом раздается русская речь с мягким французским прононсом. Это молодая женщина с ребенком. Из любопытства я что-то нарочито громко говорю по-русски. Женщина обращает на нас внимание. Я уже знаю, что первой ее реакцией будет живой интерес, желание подойти, поговорить. Но она тут же спрячет его за маскировочной «общеевропейской» дежурной улыбкой. А кто нас знает… вдруг такие же бродяги-эмигранты, как и она лет десять назад. Вдруг начнут чего-то просить, давя на жалость и «русские березки».
«Иногда мы больше французы, чем сами французы»
Пользуясь случаем, спешу поговорить о «русскости» с сопровождающим нашу группу Мирославом Митрофановым.
— Как ни странно, хочу привести в качестве интересного, на мой взгляд, примера Калининградскую область. Русский «остров» в самом сердце Европы, de jure часть России, de facto «без пяти минут» четвертая прибалтийская республика. Еще вчера мы вместе были западной окраиной великой державы. Но сегодня русские там уже иные, чем мы, русские в Латвии. И каждый раз по приезде в Калининград во мне появляется ощущение, что я возвращаюсь назад во времени, в «европейский-русский город» Ригу начала 90-х. Потому что мы, латвийские русские, успели за эти годы психологически «стать Западом». А калининградцы психологически остались все тем же «советским-русским» Западом, несмотря на «торжество капитализма» и многоплановые контакты с «Западом настоящим». Мирослав, как вы думаете, существует какой-то «еврорусский» менталитет, и если «да», в чем он выражается?
— Существует множество вариантов русской ментальности и в самой России. Недаром говорят, что есть «русский мир», а не «русская национальность». Москва и москвичи совершенно отличаются от остальной России. Европейская часть от Зауралья. Север категорически отличается от Юга. Это как совершенно разные страны. Есть свои, и достаточно заметные, особенности на Дальнем Востоке. Я объездил фактически всю Россию, поэтому могу сравнивать. То же относится и к вариантам русской ментальности в разных странах Европы. Она очень сильно зависит от влияния «коренной», национальной среды, в которой живут русские эмигранты. И это заметно в работе Русского альянса. Например, наши датские товарищи в течение целого года выясняли между собой степень открытости, прозрачности работы русских организаций в Дании и нет ли в них предпосылок для коррупции. На наш взгляд, это выглядело довольно смешно. Но они просто проецировали в жизнь русской общины принципы жизни датского общества в целом.
— Русские всегда отличались способностью впитывать все новое и делать это новое частью «русского». На мой взгляд, именно в этом одна из причин возникновения самого «русского мира». Но, наверное, в инородном окружении это качество может сыграть с нами злую шутку. Как когда-то и произошло во Франции с первой волной русской эмиграции…
— На то были свои психологические причины. Но действительно русские греки резко отличаются от «русскоязычных» немцев или британцев. По менталитету они больше греки, чем русские. Но вместе с тем русский язык внутри общины остается вне конкуренции. Они прекрасно знают греческий, но одновременно усваивают трепетное, охранительное отношение к своему национальному языку.
Хорошие перспективы у русских Британии. Только в Лондоне живут сто тысяч русских. Выходят русские газеты, работает радио. Там нет рассуждений вроде — понаехали тут и всю нашу колбасу сожрали, поэтому, мол, вы обязаны ассимилироваться. Сами британцы разбросаны по всему свету, поэтому они нормально смотрят на переселенцев. Если их родственники уехали, почему другие не могут приехать на их место? И это, естественно, сказывается на мировосприятии русских британцев.
А вот в Германии с русским языком ситуация очень сложная и странная. Такой нет больше нигде в мире. «Русскоязычных» там около трех миллионов, причем большинство из них — репатрианты, русские немцы. В других странах есть четкое разделение: местный язык используется для контактов с властью и местным населением, а русский для внутренней жизни общины. А в Германии «русскоязычные» все чаще общаются между собой на неком метаязыке, сохранившем русскую грамматику и глагольную основу, но оперирующем огромной массой заимствованных из немецкого языка существительных, часто даже написанных латинскими буквами. И сегодня, когда читаешь их русские газеты, иногда вообще перестаешь понимать, о чем идет речь. У нас, в Латвии, такое тоже есть. Но у нас это исключение, а там уже норма.
Особняком, пожалуй, тут действительно стоит Франция. После Октябрьской революции 1917-го в России эта страна «переварила» пять миллионов русских эмигрантов. Без остатка! Редкое исключение, когда люди в своей семье сохранили русский язык в третьем поколении, большинство уже во втором полностью ассимилировалось. Потому что экспансия, давление французского языка в быту очень сильное.
Не «объединяться», а сотрудничать
— А какую «объединительную идею» может предложить Европейский русский альянс русским Европы? Вашей организации не грозит остаться «виртуальным проектом»?
— Лично я вообще против этих «объединительных идей». Альянс создан, во-первых, для обмена информацией и опытом между русскими, живущими в разных странах. Как русские в разных странах решают одни и те же проблемы? Как подают проекты в самоуправления? Какие отношения складываются с местным населением? Это все ведь очень интересно и важно. Вопросы обучения, переобучения, признания дипломов. Что надо требовать от России и что от Евросоюза. Кстати, взаимоотношения с «исторической родиной» — очень сложный и неоднозначный вопрос. Значительная часть эмиграции уже сегодня готова стать частью административной системы России. Я считаю, это очень тревожная тенденция. Многие русские организации за рубежом ждут уже не только финансовой помощи, но и инструкций из «центра». В том числе и в Латвии. Но сегодня нет инструкций, как выживать в этом мире. У России полно собственных проблем. Россияне сами заинтересованы, чтобы эмиграция была сильной, самостоятельной, способной помочь России. И чтобы хотела этого… Потому что есть другая очень опасная тенденция в нынешнем русском мире — это, как ни странно, русофобия.
— «Русский русофоб», согласитесь, звучит дико…
— Тем не менее это реальность. Во многих эмигрантах жив оголтелый антисоветизм, который перерастает в русофобию. В странах Европы сильны антирусские настроения. Особенно во Франции, Польше, Финляндии, в Швеции. В Швеции, когда хотят напугать ребенка, до сих пор говорят: «Вот придет русский и тебя в мешок посадит». И, к сожалению, есть русские, готовые копировать такие «национальные особенности». Я упомянул всего несколько направлений деятельности Европейского русского альянса. И как раз сейчас в Санкт-Петербурге проходит Конгресс российских соотечественников, в работе которого участвуют наши товарищи по ЕРА. На этом конгрессе они представляют собой уже организованную силу и, безусловно, их голос будет услышан.
