(1895 — 1934)
Он родился в Одессе в религиозной еврейской семье. Его настоящее имя Эдуард Годелевич Дзюбин. Впоследствии Багрицкий называл своих родителей «типичными представителями мелкой буржуазии». Они хотели сделать из него коммивояжера, страхового агента или приказчика, а мальчик грезил поэзией.
С 1915 года Багрицкий начал печатать стихи в одесских литературных альманахах. Он был одной из самых заметных фигур в группе молодых одесских литераторов, из которой вышли Юрий Олеша, Валентин Катаев, Илья Ильф, Константин Паустовский… В Первую мировую армейский делопроизводитель Багрицкий участвовал в персидской экспедиции генерала Баратова. В 1918 вернулся в Одессу и добровольцем вступил в Красную Армию. Служил в политотделе Особого партизанского отряда, воевавшего с Махно и атаманом Григорьевым.
В 1926-м Багрицкий приступает к покорению Москвы, куда его «вывозит» Катаев. Вызывая из Одессы жену, поэт поверг в шок московских телеграфистов своей телеграммой: «Загоняй бебехи тчк хапай Севу зпт катись немедленно тчк Эдя». В 1928 вышел в свет сборник «Юго-Запад», принесший поэту широкую известность. Критики называли Багрицкого самым заметным представителем романтического направления советской поэзии.
Популярность Багрицкого была всесоюзной. Ему подражали, у него учились. Его смерть в 39 лет всех потрясла. Хоронили Багрицкого с воинскими почестями в сопровождении кавалерийского эскадрона. Но времена были подлые — жена Багрицкого Лидия Густавовна после его смерти была репрессирована. В один из роковых дней 1938 года она зашла в канцелярию НКВД навести справки об арестованном родственнике — и вышла оттуда через 17 лет, сама став узницей. Сын Всеволод погиб на фронте в 1942 году.
Стихи и поэмы последних лет жизни Багрицкого сильно идеологизированы (сборник «Победители», поэма «Смерть пионерки» и т.д.). Но так было не всегда. Поэт признался однажды, вспоминая юные годы: «События мало волновали меня. Я старался пройти мимо них». Вот такое «внесобытийное», но очень живописное стихотворение мы и предлагаем в нашей рубрике.
Я сладко изнемог от тишины и снов,
От скуки медленной и песен неумелых,
Мне любы петухи на полотенцах белых
И копоть древняя суровых образов.
Под жаркий шорох мух проходит день за днем,
Благочестивейшим исполненный смиреньем,
Бормочет перепел под низким потолком,
Да пахнет в праздники малиновым вареньем.
А по ночам томит гусиный нежный пух,
Лампада душная мучительно мигает,
И, шею вытянув, протяжно запевает
На полотенце вышитый петух.
Так мне, о Господи, ты скромный дал приют,
Под кровом благостным, не знающим волненья,
Где дни тяжелые, как с ложечки варенье,
Густыми каплями текут, текут, текут.
1919
