Круг чтения сегодня необычайно широк. Читают много, а издают еще больше. На последней книжной ярмарке в Москве русских книг было представлено 150.000 названий. Казалось бы, никогда еще мы не имели такого огромного выбора на любой вкус. Но вот что странно — подсев на нескольких авторов, мы годами и десятилетиями держим их в фаворитах..
Так в нынешние лидеры продаж выбилась книга, которой все зачитывались ни много ни мало еще лет тридцать назад. Это — «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина». Правда, на прилавках пока что появилась только заключительная часть трилогии — роман «Перемещенное лицо». Речь тут о том, как Чонкин попал в США. Владимир Войнович лишь недавно закончил работу над ним и сразу выпустил свет. Но со дня на день выйдут и первые две части. Словом, на книжном рынке вновь делает погоду это всем знакомое имя.
Метаморфозы Гришковца
Остальные участники топа тоже знакомые нам лица, хоть и помоложе. Исчез из рейтинга только Коэльо. Что–то застопорилось у него с изданием нового романа. Зато — смотрите кто пришел! — неутомимый Евгений Гришковец. Он издал очередной свой фолиант — «Следы на мне» и все ринулись его покупать. До появления «Чонкина» «Следы на мне» занимали верхнюю строчку рейтинга, но прошла неделя, и Гришковец съехал на третью позицию.
Почему — объяснить нетрудно. На сей раз это не повесть, не новеллы и даже не знаменитые его пьесы, а девять очерков о реальных людях (ныне живущих), с которыми он в разное время сталкивался по жизни. Гришковец нашел себе нового конька. Надо думать, знакомых у него сто раз больше, так что можете себе представить, сколько он еще «Следов» он нам предъявит.
Сам Гришковец называет их рассказами, но только потому, что про очерки как литературный жанр мы все забыли. Эти рассказы Гришковца бессюжетны, описательны и немного скучны. Если бы Гришковец читал их вслух — со сцены или в аудиоформате — было бы совсем другое дело. Со сцены он способен увлечь любым сюжетом. Даже о том, как съел собаку. В книжном варианте это не так интересно. И есть тут еще один момент. У Гришковца имеются как поклонники, так и ненавистники. Я спросил одного из них, почему ему не нравится Гришковец. Он вот что мне ответил: «У Гришковца есть одна нехорошая черта. Он очень жалостливо к себе относится. Слишком любит себя. Не по–мужски это, не по–мужски».
«Дорогие мои касуальщики!»
Примерно так может теперь обращаться к своим фанам Оксана Робски. Она продолжила серию романов о буднях Рублевки и ее обитателях, издав только что книгу «Casual–2» с необычным подзаголовком «Пляска головой и ногами». Вообще, надо сказать, Робски — феномен загадочный во всех отношениях. С одной стороны, до сих пор нет ясности, кто пишет эти странные романы. Слух об имеющейся в ее распоряжении бригаде литературных рабов до сих пор не подтвержден и не опровергнут. Но внимательно прочтя ее новый роман, я тоже обнаружил,— так мне во всяком случае показалось, — как минимум две разных руки, два литературных почерка.
В остальном эта книга — повторение пройденного. Слово саsuаl Робски переводит как повседневность. И роман, как и первая ее книга, по сути представляет собой описание будней богатой особы. Все те же заботы — пойти к своей педикюрше, встретиться с подругами в дорогом ресторане, заняться шопингом, найти себе нового любовника и т.д. С той лишь разницей, что героиня теперь, в новой книге, не меняя своих прежних привычек, взглядов, манеры говорить и общаться, переквалифицировалась из бизнес–леди в писательницу. Роман, — если все же он, действительно, написан самой Робски, — скорей всего вырос из регулярно ведущегося дневника. Само по себе это было бы неплохо, беда только, что все его повороты сюжета и все персонажи — уборщицы или домработницы (домашний круг) и продюсеры, киношники и олигархи, — те же, что и раньше, и вызывают оскомину своей предсказуемостью.
С другой стороны, как ни называй продукцию, выходящую под брендом Оксана Робски — беллетристикой, дамским чтивом, мидллитературой, — никуда не денешься от того, что она фантастически популярна. Например, ее первый Casual переведен уже на тринадцать языков. И что еще интересней, у нее появилось десятка два подражательниц. Вообще, я думаю, нам надо поаккуратней обходиться с Гришковцами, Робски и иже с ними. Потому что очень может быть, что лет через двадцать–тридцать–сорок–пятьдесят именно они составят обойму классиков российской литературы. И ничего тут не попишешь. А всяких там лауреатов престижных премий Пелевиных, Быковых и Улицких забудут даже как звали.
Вот пример. Уже теперь книга на сегодняшний день номер один — лауреат сразу двух премий роман «Борис Пастернак» Дмитрия Быкова давно не числится среди самых покупаемых. (Правда, в наших рижских магазинах «Пастернак» стоит 9 латов, тогда как Casual–2 всего лишь З,99. Разница ощутимая.) Не видно в топе продаж и выставленного в кандидаты на «Русский Буккер» и «Большую книгу», его же романа «ЖД». Что–то давно не видно в рейтингах и серьезного конкурента Быкова по тем же номинациям — «Даниэля Штайна, переводчика» Людмилы Улицкой.
Зато на много недель вперед зависают в топах книги Татьяны Устиновой — как сейчас, например, ее новый роман «От первого до последнего слова». Или Юлии Высоцкой — любовный роман для бизнес–тусовки «Глянец», или Дарьи Донцовой — «Нежный супруг олигарха»…
Это для гурманов
И все–таки осенний топ, можно сказать, повзрослел. Например, в десятку самых востребованных книг ненадолго залетела (и уже вышла из игры) новая книга рассказов жрицы российского истеблишмента Татьяны Толстой «Река». К сожалению, это опять очередное переиздание давно написанных рассказов. Потому она в топе недолго продержалась.
Удивил весь читающий мир и старейшина русской прозы Василий Аксенов. На сей раз, — в это трудно поверить, — он записался в поэты. Подгадал и точно к своему 75–летнему юбилею издал книгу своих стихов «Край недоступных фудзиям». В ней собраны поэтические опусы, сочиненные героями его романов. А стишками они баловаться любили и даже очень. Таким образом у Аксенова набралось — страшно даже подумать — триста с лишним страниц неплохих баллад, верлибров, зонгов, куплетов и даже лирических стихотворений. Похоже, человечество потеряло в лице Аксенова современного Шекспира. Или — нашло…
Если Аксенов нас, скажем так, — приятно огорошил, то другая книга — «Анти–Ахматова» Тамары Катаевой — представляет собой небывалый литературный скандал. По форме это тянет на чистой воды литературоведческий пасквиль, а читается как хороший триллер. Автор утверждает, что все известное нам прежде о культовой советской поэтессе — это ею же придуманная легенда. А на самом деле, как считает автор, Ахматова слова хорошего не стоит.
Книга сделана, надо сказать, весьма ловко. Она скроена из множества разных выписок и хлестких комментариев самого автора–составителя и некоторых ахматовских приятелей. Бедная Ахматова в гробу небось юлой крутится — настолько безжалостно и лихо. Катаева перетряхивает всю ее биографию. Автор умудряется засунуть свой нос туда, куда лезть просто неприлично. Не удивлюсь, если наследники Ахматовой засудят Катаеву, и будут правы.
В затылок этим книгам дышит вполне серьезный роман турецкого нобелянта прошлого года Орхана Памука «Дом тишины». Это добротная классическая проза, размеренная и взвешенная. Даже странно, что она попала в топ. Впрочем, романы Памука для нас в некотором смысле — экзотика. Он пишет о балансирующей на острие ножа между Востоком и Западом турецкой буржуазии. Если она навяжет своему народу американский образ жизни, значит, выживет. Если победят консерваторы — ее распнут.
Лично мне Памук парадоксальным образом напоминает американского писателя Фенимора Купера, писавшего в своих романах о том, как европейцы уничтожали коренных американских индейцев. Сегодня его относят к приключенческой литературе, но кто знает, куда будет отнесен через десятилетия Памук с его турецкой экзотикой. И со всей своей Нобелевской премией. Кстати, не надо забывать, что, как это часто бывает с Нобелевским комитетом, премию ему дали исключительно из политических соображений. Памуку грозила тюрьма за то, что в историческом противостоянии турок и армян он выступает не за своих соплеменников. Благодаря премии судебное дело спустили на тормозах.
И наконец замыкает книжный топ тоже по–своему интересная книга, но уже готовящаяся на вылет. Это женский любовный роман француженки Анны Гавальда «Просто вместе». Во Франции все ее книги идут на ура и постоянно числятся бестселлерами. Но в отличие от книг Робски, в общем–то тоже являющиеся не чем иным как любовными романами, они написаны теплей, интересней и глубже.
