Быть может, предложить их г-ну Гомбергу? Он-то в камнях толк знает…Тем более в тех, что являются достоянием Латвийский Республики.
Это не шутка. В октябре–декабре 2005 года, напоминает портал tvnet.lv, во Франции, по взаимному согласию Вайры Вике-Фрейберги и Жака Ширака, проходил фестиваль «Удивляющая Латвия» (Paarsteidzoshaa Latvija). На ней были представлены говорящие камни.
«Эти девять камней, каждый со своей индивидуальностью — символы латвийского многообразия, Они ассоциируются у французов только и единственно с Латвией и латышским народом», — говорится в сообщении tvnet.
Жителям Франции камни рассказывали о традиционной латышской культуре – песнях, поэзии, кухне, природе, фольклоре, народной мудрости, архитектуре. Пока у камней никто не стоит, они спят – посапывая и прихрапывая. Но как только кто-то подходит, они ведут рассказ по конкретной теме. Отговорил один, почувствовал сенсорами, что соседний камень свободен, посылает слушателя к нему, произнеся: «Я свое повествование закончил, но мой коллега мог бы рассказать о поэзии (архитектуре, музыке). По «нулям» ежечасно, начиная с семи вечера, камни в один голос поют песню Beedu manu lielu beedu (Беду, мою большую беду…)
И песней этой они как бы сами себе и напророчили: остались в небытии, в забвении – полеживают теперь в Риге на складе, что по улице Катлакална, 11с, сообщает Neatkariigaa Riita Aviize.
Вообще-то проект обошелся в 485 00) латов. «Всегда нужен какой-то символ, развлечение, которое может дать продых уставшим жителям», – говорит директор музея Рундальского замка Имантс Ланцманис. По словам автора идеи Эрикса Стендзениекса, это не поддающийся по сложности понимания проект. Камни говорили на французском. Эффект был в десять раз сильнее, чем затраты на него. И что же? По возвращении из Франции ответственность за камни пала на плечи Латвийского агентства инвестиций и развития, но в мае прошлого года оно безвозмездно передало тяжелый в прямом смысле груз министерству культуры.
В свою очередь, ведомство госпожи Демаковой прикинуло, что лучше бы камни вывезти, например, в волость Liepas под Цесисом и чтобы заговорили они на языке государства пребывания. Руководитель самоуправления, узнав, что на оживление камней на латышском потребуется 100 000 латов, от идеи перенять «чудо» французского фестиваля отказался: «Деньги нужны на школу, капитальные ремонты, а не на камни. Если вложить деньги в них, жители меня не поймут», — высказался председатель волости Андрис Ранцанс.
Воздержался от размещения «каменной девятки» в этнографическом музее в Педвале его директор Оярс Фелдбергс: «Ныне на деньги Европейского союза предусмотрено создать один проект. Что же до говорящих камней, надо принимать во внимание многие факторы – у нас сезонная занятость, и мы не можем гарантировать постоянный приток посетителей. К примеру, зимой люди приезжают покататься на лыжах, а не любоваться всякими памятниками культуры. Да и переключение речи с французского на латышский за 100 000 латов…»
Ну говорю же – надо обратиться к Гомбергу. Перевести тексты об удивительной нашей стране с французского на местный, а песню «Беду, мою большую беду»… Да она в самый раз под нашу инфляцию и ляжет. Слова же у той песни такие:
Пусть мне тяжко, пусть мне трудно,
Я погромче запою,
Я погромче запою,
Слезки горькие сотру…
(Перевод свободный)
