С точки зрения внутриполитической, Латвии рискованно заявлять, что небольшой удельный вес основной нации на какой-либо территории является достаточным поводом для признания независимости этой территории. Если на таком основании Латвия признает независимость Косова, фактически она признает права на независимость жителей Даугавпилса по косовскому образцу, пишет постоянный обозреватель латышской Neakariigaa Юрис Пайдерс. Он напоминает, что в Даугавпилсе живут только 17 процентов латышей, и продолжает…
Уже в позапрошлое воскресенье стали появляться анекдоты на тему независимости Косова.
В одном из них ассоциация самых ленивых студентов Америки призывает признать 17 февраля днем траура, поскольку на уроках географии придется изучать одним государством больше. Заглядывая вперед, студенты намереваются обратиться в ООН с просьбой о том, чтобы она объявила мораторий на провозглашение и признание новых государств – их и так слишком много, и большая их часть так или иначе останется неизученной.
Нравится это или нравится защитникам албанского варианта свободы, прецедент с Косово независимо от его конечного исхода может стать существенным поворотным пунктом в международной дипломатии.
Как оказалось, те, кто с пеной у рта утверждали, что с признанием независимости Косова будет положен конец конфликтам на Балканах и начнется эпоха большого мира, – они безумцы или провокаторы.
Одностороннее объявление независимости Косова и последовавшее международное признание не решило ни одной балканской проблемы, но, напротив, оказалось детонатором, который возродил нестабильность в этом районе. США, страны Запада, и Латвия в том числе, несут ответственность за первые вспышки насилия и возрождение сербского реваншизма.
Сожженные посольства западных стран – всего лишь деталь. На гораздо более серьезные размышления наводит требование Pеспублики боснийских сербов предоставить ей такие же права, как и Косово. В свое время Pеспублика боснийских сербов уже существовала de facto. У нее были своя армия, управление и деньги. Западные страны заставили ее вступить в Боснийскую Федерацию, угрожая непризнанием НАТО, ООН и США. Ныне боснийские сербы чувствуют себя обманутыми. Косовский прецедент угрожает порушить хрупкую Боснийскую Федерацию.
Одностороннее признание – очередной случай, когда НАТО и ЕС в обход Совета Безопасности ООН решают вопрос о границах государства вопреки мнению, высказанному самим государством. По сути, ЕС и НАТО берут на себя функции международного арбитра. Если это позволено НАТО и ЕС, то почему бы организациям других регионов и входящим в иные блоки силам или не входящему в оные отдельно взятому государству не решать вопрос о разделе или присоединении какой-то третьей страны, не считаясь с Советом Безопасности и другими странами?
Даже латвийским политикам с их сладко-сиропными голосами не под силу оказалось разъяснить, чем признание независимости Косова лучше признания независимости Абхазии. Только тем, что у президента Сербии Бориса Тадича лучшее взаимопонимание с Владимиром Путиным, нежели с комиссарами ЕС, а управляющий Грузией тиран высказывает симпатии блоку НАТО.
Да что там говорить об Абхазии! Косовский прецедент как зеркальное отражение своих проблем очень болезненно воспринимает Испания в контексте требований независимости Баскского региона, Кипр – в вопросе признания Tурецкой Pеспублики Кипр.
Признав независимость Косова, Латвия оказалась в двусмысленном положении. С одной стороны, понятны симпатии малого народа к стремлению другого малого народа получить независимость. В этом смысле в Латвии найдется много таких, кто выразит симпатии к нациям, которых притесняли иные, большие нации. Для Латвии больной является проблема последствий коммунистической и нацистской оккупации. Однако позволительно ли Латвии легитимизировать последствия нацистской и коммунистической диктатуры в отношении других народов?
Национальный состав Косова сформировался не просто так. Это результат политики нацистского и коммунистического режимов. Во время Второй мировой войны итальянские оккупанты изгнали сербских гражданских жителей из южной и западной части Косова. В свою очередь, Сталин запретил Албании вступить в Социалистическую Федеративную Республику Югославию. Мечтой югославского диктатора И.Б.Тито было переустройство СФРЮ в Балканскую СФРЮ, и вступление в него Албании было бы первым к тому шагом. Однако Сталин, за спиной которого соглашение было достигнуто, воспринял это как личное предательство, и Тито моментально превратился из брата во врага СССР номер один. Албания осталась другом СССР, а Югославия стала его противником. Тито открыл двери албанским политическим беженцам и приютил их в Косово. С точки зрения латвийского понятия оккупации, албанские политические беглецы в Косове – выдавленные диктатурой компартии мигранты.
Позволительно ли Латвии признать, что выдавленная диктатурой компартии миграция была хороша? Если Латвия говорит «да», то, по аналогии, это автоматически означает легитимизацию последствий оккупации и в отношении миграции времен СССР. Признавая независимость Косова, Латвия должна бы прекратить жаловаться, судиться и вообще распространяться о последствиях оккупации.
Внутриполитически Латвии рискованно объявлять, что небольшой удельный вес основной нации на какой-либо территории является достаточным поводом для признания независимости этой территории. Если Латвия признает независимость Косова, основываясь на этом посыле, она фактически признает права на независимость жителей Даугавпилса по косовскому образцу. В Даугавпилсе ведь живут только 17 процентов латышей.
Вне зависимости от симпатий или антипатий латвийского общества к стремлению к независимости албанцев, исповедующих ислам, нам бы лучше в вопросе о Косове воздержаться. Справедливая реализация прав косовских албанцев на самоопределение вступает в противоречие с долгосрочными интересами Латвии, заключает Юрис Пайдерс.
