25–26 октября в Южной Осетии вместе с Татьяной Жданок побывали еще двое представителей ЗаПЧЕЛ. Визит, понятно, не был приятной прогулкой выходного дня. О Цхинвале, как он есть, рассказали на встрече в редакции депутат Рижской думы Наталия Елкина и консультант фракции Сейма, ответственный секретарь группы по сотрудничеству с парламентами Южной Осетии и Абхазии Андрей Толмачев.
В доме с чудом уцелевшей хозяйкой
– Ваши самые первые впечатления?
Андрей Толмачев: Нас поселили не в гостинице – гостиниц в городе просто нет, – а в доме простой осетинки. Который по чистой случайности оказался цел – слева, справа, спереди все взорвано.
Наталия Елкина: На всей этой улице уцелели всего два дома. Нас поразило, что все стекла в доме были прострелены. Знаете, как обычно строятся южные дома, – внутренняя комната с окнами, потом большая терраса, дальше палисадник. Так вот, я не нашла в доме ни одного целого стекла. В сумерках мы решили, что это какие-то странные узоры на окнах, вроде украшений. Когда присмотрелись, поняли, что это следы пуль…
А. Т.: Дело в том, что, когда в город вошли грузины, хозяйка спряталась в подвале. Двери не закрывала, чтобы не выбили, и сидела тихо-тихо. А солдаты заходили тогда в каждый дом, проверяли, нет ли людей. Так вот, она слышит по-грузински: «Нет никого». Но те на всякий случай дали очередь с первого этажа по второму. И видно, что окна оказались пробиты изнутри, а по всему потолку – следы срикошетивших пуль. Разглядеть в сумерках это трудно, а свет в Цхинвале дают только ночью, с одиннадцати до семи часов утра.
Н.Е.: А детей своих хозяйка отправила, как многие другие, к родственникам много раньше. Потому что тревога, напряжение нагнетались еще до военного нападения на Цхвинвал, и жители были готовы к каким-то катаклизмам.
– Каким образом – нагнетались?
А. Т.: Ну, во-первых, любое передвижение техники отсюда заметно невооруженным глазом. Во-вторых, вокруг Цхинвали много грузинских анклавов, и их жители стали покидать свои села. На следующий день, в воскресенье, уже в аэропорту мы случайно встретили министра транспорта Северной Осетии. Он тот человек, который организовал эвакуацию южных осетин в Северную Осетию. Так вот, эвакуацию они начали уже 2 августа, тогда отправляли по 500 человек, а потом по 2-3 тысячи человек в день. Потому что видели, что грузины снимаются со своих мест.
– Сколько же там всего жителей?
А.Т.: Как нам сказали, это секретная информация государственного значения. Но по открытым данным невоенного времени во всей Южной Осетии живет где-то порядка 60 тысяч. В Цхинвале, соответственно, тысяч 40, не больше. И грузины, и осетины живут компактно в анклавах, причем очень изолированно. Эти анклавы и есть точки нестабильности. Город расположен внизу, вокруг, в горах, – грузинские поселения. Оттуда как раз и обстреливали Цхинвал.
Н. Е.: Представьте: дорога и на ней грузинский блокпост. До Цхинвала отсюда всего 7 километров, и блокпост так расположен, что весь город как на ладони.
– Город – большой?
Н.Е.: Не очень большой, но такой растянутый. Из-за того, что, в основном, в нем частные дома, двухэтажные, одноэтажные. Чисто южные постройки – домик и садик, домик и садик. Большие дома есть, но их немного.
А.Т.: А все пятиэтажки были обстреляны, не сохранилось ни одной. Здание парламента полностью разрушено. Дом правительства разрушен. Университета не стало. А больше всего пострадал так называемый еврейский квартал. Как нам рассказали, в Цхвинале в свое время много строили евреи и армяне.
Н. Е.: Еврейским этот квартал считается чисто исторически, многие оттуда уехали давно, кто куда. Вот посммотрите на снимок – эту бабушку мы сняли как раз на фоне разрушенного еврейского квартала. Сама она живет в сарае. Вообще ситуация в городе по-прежнему крайне сложная. Разрушен газопровод, электричество подключают только по ночам.
– Как же люди переживут зиму?
А.Т.: Знаете, мы видели пробку на дороге…
– Пробка? В Цхенвале?..
А.Т.: Да, в Цхинвале, потому что сюда приехало много строителей. Завезли массу строительных материалов, в том числе из России.
Н. Е.: Мы даже видели большое панно с надписью: «Спасибо Юрию Лужкову!».
«Россия не требует, чтобы мы перестали быть осетинами»
– У вас были официальные встречи в Осетии. С кем говорили, о чем?
Н. Е.: Была встреча с предподавателями университета Цхинвала, редактором газеты «Южная Осетия», министром по делам молодежи, представителем президента. Нам рассказывали о ситуации в стране, о том, что пережили жители города. Это еще долго будет болеть, и жизнь еще долго будет входить в нормальное русло. Пока все еще переживают этот кошмар. Трудно это еще и потому, что на протяжении многих лет Цхинвал был многонациональным городом, в котором бок о бок жили грузины, армяне, евреи, русские, было много смешанных браков.
– Чем сами жители объясняют случившееся?
А.Т.: Грузинским национализмом, который пошел в рост еще при Гамсахурдии, громогласно ратовавшем за исключительно моноэтническое государство.
Н.Е.: А потом – политикой Саакашвили.
А. Т.: Вообще новейшую историю они числят начиная с 1989 года, когда 23 ноября тридцать тысяч грузин хотели войти в город, но им преградили дорогу.
– Чего, собственно, хотят от этого города и его жителей?
А.Т.: Полной ассимиляции осетин. Чтобы, скажем, в паспорте писали «грузин», чтобы фамилии переписывали на грузинский манер, такой-то «..швили».
– Это преподносится как официальная установка властей Грузии?
Н. Е.: Это со слов тех, с кем мы встречались.
– А местные жители не опасаются ассимиляции в, так сказать, российском варианте?
А.Т.: Мы спрашивали об этом. Нам ответили: «Россия же не требует, чтобы мы отреклись от своей национальности, перестали быть осетинами».
Н. Е.: В российских паспортах записана национальность – «осетин».
А.Т.: Россия не требует отказа от своего языка. А председатель председатель парламента Южной Осетии Знаур Гассиев, тот просто сказал: «Мы всегда были россиянами».
– Может, его ситуация и пост обязывают?
Н.Е.: Не думаю. Скорее так действительно сложилось исторически.
– О том, чтобы в обозримом будущем как-то договориться с грузинской стороной, речи не идет?
Н.Е.: Там говорят, что после всех этих событий осетинам с грузинами разговоривать не о чем. Рана еще слишком свежая, чтобы так ставить вопрос.
А.Т.: И словам Саакашвали о том, что Осетии предоставят широкую автономию, не верят ни на йоту.
Н. Е.: К тому же осетины все время приводят в пример Косово: «Мы тоже боремся за свою независимость, почему то, что можно Косово, нельзя нам?» Вот это главный вопрос. Если все мы живом при некоем демократическом миросоустройстве, права у всех должны быть одинаковыми. С правами человека в этом регионе вообще беда. Очень много людей пропало без вести. Предполагают, что эти люди остаются в плену, но о них ничего не известно.
– Что с этим делать?
А.Е.: Сейчас сбором информация занимается российская прокуратура. Вероятно, она передаст списки в международный трибунал.
За кем останется последнее слово в информационной войне?
– А вы чем можете помочь?
Н.Е.: Мы как правозащитники можем помочь советами, консультациями, подготовкой документов для предоставления их в международные организации.
А.Т.: Об это сказала и Татьяна Аркадьевна на официальной встрече – у Латвийский комитета по правам человека имеет большой опыт в составлении исков в Европейский суд по правам человека, и мы согласны поделиться этим опытом.
– В Осетии, надо думать, знают, что официальная Латвия поддерживает не Осетию, а Грузию? Ваш приезд не вызвал удивления?
А. Т.: Нисколько, там ведь хорошо информированные люди. Там прекрасно знают, что в Латвии есть русская оппозиция, что у нас есть свои проблемы, в частности, с негражданами.
Н.Е.: Они знают, что мы создали парламентскую группу поддержки, которую возглавляет Андрей.
А.Т.: И они заинтересованы в любом канале передачи информации. В первую очередь, естественно, в Татьяне Жданок как депутате Европарламента, а значит, представителе Евросоюза.
– Между тем Евросоюз намерен пока помогать исключительно Грузии.
А.Т.: Мы считаем, что передавать, как об этом сообщали в печати, деньги европейских и мировых доноров на восстановление экономики Грузии в обход Осетии, это несправедливо. Более того – это поощрение агрессии. Никто ведь не проконтролирует, на что пойдут эти деньги. Может быть, и на вооружение.
– В составе делегации, прибывшей в Цхинвал, был и депутат Европарламента из Италии, публицист Джульетто Кьеза.
А.Т.: Он в Осетии не в первый раз и заранее договорился насчет съемок фильма о событиях в Южной Осетии, заранее продумал, с кем ему встретиться, какие вопросы задавать.
– Его оценка происходящего?
Н.Е.: Он сказал, что случившееся очень серьезная проблема не только относительно Южной Осетии. На этой республике отрабатывается определенная технология: событие происходит, ему в прессе придается совершенно одностороннее освещение, и в результате принимается соответствующее решение. Поэтому он считает главным дать правдивую информацию.
– То есть не принимать ни ту, ни другую сторону – только объективная информация?
Н.Е.: Да, потому что в однобокой информации он видит крайнюю угрозу существованию вообще демократии как таковой. Кроме того, его поразила степень разрушений в Цхинвале. По материалам информации европейской и мировой прессы подобного он не ожидал.
– Вам удалось встретиться с международными наблюдателями, представляющими миротворческие силы?
А.Т.: Мы долго искали их, но не видели ни одного. Постоянного пункта базирования миротворческих сил как такового там вообще нет. Может быть, они разъезжают с мониторингом на машинах.
Н.Е.: Местный уполномоченный по правам человека сказал нам, что с 8 октября, сразу после того, как вышли российские войска, они пытались связаться с миротворцами и – никаких контактов. Хотя осетинская сторона крайне заинтересована в этих контактах уже потому, что пытается найти пропавших без вести. А по грузинской информации миротворцев якобы не впускают в Южную Осетию. Нам говорили прямо противоположное.
Дом построим, будем – жить!
– Какое сейчас настроение сейчас в Южной Осетии, на что люди надеются?
А.Т.: Я говорил с разными людьми, и мне показалось, что люди настроены оптимистично.
Н. Е.: Тот же Цхинвал отстраивается заново, внутренний подъем у молодежи: обязательно добьемся независимости, обязательно заживем хорошо.
– Что, никаких признаков безнадежности, ожесточения?
А.Т..: Наоборот. Если твой дом разрушен, значит, думать надо о том, как его восстановить, где окно поставить, где стекла взять.
Н.Е.: Со стеклами, между прочим, там большие проблемы. Пока что зияющие дыры заклеивают полиэтиленом.
А Т.: То есть все настроены на одно: работать и работать, восстанавливать свой дом, коммуникации. Ждут, что из России придет газ, в республике есть природные ископаемые, работают шахты, со стороны Северной Осетии строится ГЭС. А самое главное, наверное, что дух этого народа жив. Сами осетины считают, что они выстояли, защитили свою родину.
Н. Е.: И еще, что правда победит. Знаете, какой тост они подняли на прощанье? «Мы за мир. За то, чтобы в нашей стране были тишина и покой».
