В 47 номере Ракурса были опубликованы сразу две статьи о языках, наводящие на определенные размышления. Для начала я бы хотел продолжить тему одной из них, ту, что подготовлена бюро депутата Европарламента Татьяны Жданок.
Напомню коротко, о чем шла речь в статье.
Сейчас в Евросоюзе 60 языков коренных народов, но при этом только 20 считаются официальными языками союза. Это языки, признанные государственными в странах-членах ЕС. Но среди непризнанных есть достаточно многочисленные, и их представители, в том числе Татьяна Жданок, ведут в структурах ЕС работу по официализации языков коренных народов. Принцип многоязычия, однако, встречает сильное сопротивление со стороны представителей официальных языков, и в итоге идея многоязычия непосредственно в Европарламенте была отклонена 539 голосами против 101. Хотя не отвергнута вовсе.
Итак, надежда есть. Насколько она реальна? Смогут ли 100 парламентариев переубедить противостоящих им 500 ? И с чьими интересами сталкиваются сторонники многоязычия? Попробуем поразмышлять об этом.
Сколько языков нужно эпохе глобальных капиталов?
В мире около 6 тысяч языков, но практически все они принадлежат малым народам, составляющим всего 10 процентов населения Земли. Еще 40 процентов землян говорят менее чем на 100 языках. Оставшаяся половина землян – это носители всего-навсего 10 языков (китайский – 1100 млн., английский – 400 млн., испанский – 250 млн., хинди – 200 млн., русский, бенгальский и арабский – примерно по 150 млн., японский и португальский – по 130 млн., немецкий – 100 млн.) Половина землян дву- и более язычна.
Основные языки ЕС (округленно): немецкий – 90 млн.; английский – 65; французский – 60; итальянский – 60; норвежский – 45; испанский – 40; польский – 38; греческий – 10; португальский – 10; шведский – 9; финский – 5; литовский – 3,6; латышский – 1,3; эстонский – 1. Из потенциальных: турецкий – 50 млн. Такова ситуация с языками.
Путь, пройденный ЕС, сложен и извилист. Конечные его организационные формы практически не дискутируются, а потому остаются как бы многовариантными. Но цель его создания была и остается однозначной. Это единая мощная европейская экономика, способная конкурировать (в том числе) с американской. Ясно, что для реализации проекта столь глобального масштаба нужно было объединение столь же масштабных глобальных капиталов. Способствует ли многоязычие достижению целей этих капиталов, или оно является препятствием на пути к единому пространству и к свободе перемещений? Ответ на этот вопрос, по-моему, безвариантен.
Больше того. Я думаю, что процесс будет склоняться в сторону сокращения числа официальных языков, поскольку это сильно повышает эффективность управления ЕС, а, следовательно, и эффективность его экономики. Никто не будет запрещать использование языков. Капитал, будучи по своей природе интернациональным и нацеленным на прибыль, будет искать (и найдет!) способы прямого использования технологий, т.е. перевода национальных экономик на наиболее востребованные языки ЕС. Экономика потянет за собой единение юридическо-правовой сферы, правоохранительной деятельности, образования и в конечном счете госуправления и общественной жизни.
Есть ли в таком случае надежда на официализацию языков меньшинств?
Под лежачий камень вода не течет
Думаю, она есть только у русского. Но не потому, что русский — первый из неофициальных в ЕС по численности (для 8 миллионов он родной и еще больше — 20 миллионов — им владеют). А потому, что Россия взяла курс на создание единого экономического пространства с ЕС и на обеспечение свободного перемещения граждан. Если российский капитал сможет влиться в ЕС-овский глобализационный процесс и занять там значимое положение, а ЕС-овский капитал, особенно промышленный, займет значимое положение в России, то вероятность официализации будет большой.
Но без активных русскоязычных общественных и политических организаций, способных стать посредниками в процессе создания единого экономического пространства, шансы русского будут не выше, чем у каталонского и всех остальных. Ведь признание языка официальным – это не просто декларация. Это необходимость выделения больших финансовых средств на фактическое поддержание этого статуса. И тот, кто их выделит, должен быть уверен, что они окупятся.
Впрочем, если судить по русскому интернету, то вся законодательная и политическая жизнь ЕС уже сейчас отслеживается и доводится до русскоязычного читателя. Фактически это эквивалентно поддержанию статуса официального языка. Дело за формальностями. Но ими тоже кто-то должен заниматься, поскольку, как известно, под лежачий камень вода не течет.
