«Идея породить тягловое животное тяни–толкай в результате слияния Управления натурализации и Центра государственного языка больше сгодилась бы для кружка энтузиастов селекции животных, но никак не для объединения ТБ/ДННЛ, называющего себя командой профессионалов». Это мнение политолога Рейниса Аболтиньша, представленное на интернет–портале politika.lv
Управление натурализации (УН), будучи государственным учреждением, никогда и никого не оставляло безразличным. С момента его основания управление прошло через скептическое отношение к нему политических партий: левые критиковали за то, что УН не натурализует всех желающих и выдвигает чересчур сложные требования, правые — за слишком легкое наделение гражданством и почти антигосударственную деятельность. Однако УН просто профессионально делало свое дело и подтвердило, что госучреждение может идти своим курсом, избегая дрейфа политических веяний.
Однако горький парадокс заключается в том, что в Латвии голоса избирателей можно заполучить благодаря ксенофобии или шовинизму.
Ни для кого не секрет, что стремление натурализоваться с самого начала процесса в 1994 году определялось многими внешними факторами. И сейчас ситуация мало отличается от изначальной. Говорят, будто в УН снизился объем работы, количество заявлений на натурализацию, если сравнивать цифры с 2005 и 2006 годами, невелико. Подобная аргументация напоминает сравнение урожайности во времена Брежнева с 1914 годом: отдача социалистической системы хозяйствования возросла в 20 раз. Если количество заявлений уменьшается, на то есть логическое объяснение. Видимо, в предыдущие два года неграждане начали активно оценивать возможности путешествовать в государства ЕС без виз, и потому сейчас наблюдается отток заинтересованных в получении гражданства, темпы натурализации возвращаются на круги своя — такими они были до вступления Латвии в ЕС.
Объединение УН и Центра государственного языка, если таковое произойдет, вызовет множество отрицательных последствий. Во–первых, подобная идея даст возможность замусоривать общественное информационное пространство, отвлекать внимание от решения самых актуальных вопросов.
Во–вторых, противоречиво оцениваемая деятельность центра неизбежно навредит Управлению по натурализации, снискавшему образ нейтрального и профессионального учреждения. Что никоим образом не будет способствовать работе УН, наоборот, станет тому помехой. Потенциальные клиенты (желающие натурализоваться люди) и широкая общественность окажутся в неведении: чем именно занимается «слитая» в единую структура — наделяет гражданством или штрафует?
В–третьих, Центр госязыка будет лишен возможности развивать осуществление своих специфических функций. Создание общего бюджета для исполнения функций натурализации (интеграции) и штрафов (отчуждения) абсурдно по сути. С тем же успехом в условиях свободного рынка можно было бы софинансировать родильный дом и морг — дескать, время покажет, кто более востребован. Обе структуры готовы будут работать с возможно большим числом клиентов, и это позволит получить больше финансов за счет другого.
Наблюдая за происходящим сейчас, приходишь к двум выводам. Первый: министр юстиции Берзиньш хорошо знает, что делает, и производимое им — стратегический элемент подготовки ТБ/ДННЛ к будущим выборам.
Второй. Быть может, проще было бы мотивировать и стимулировать подготовку преподавателей латышского языка, чтобы по окончании школы не возникал вовсе вопрос знания госязыка?
Хочется надеяться, что посланцы ТБ/ДННЛ, представленные в Европейском парламенте, все же сумеют успокоить оставшихся дома однопартийцев. Если же идею слияния поддержат партнеры по коалиции, это будет значить, что ТБ/ДННЛ пропихнет в столицу Троянского коня.
