14 марта комиссия Сейма по социальным и трудовым делам целый час рассматривала аж семь поправок ЗаПЧЕЛ к законопроекту «Поправки к закону о поддержке безработных и ищущих работу». Шесть, как водится, отклонила, а одну, представьте, поддержала.
Сам закон был открыт для рассмотрения в связи с пакетом директив ЕС, предусматривающих защиту от безработицы для целой категории лиц: граждан других стран ЕС, беженцев, лиц с альтернативным статусом, временным статусом защищенности и др. экзотических персон.
Интересно, что все эти люди получают защиту от безработицы вместе с членами своих семей. Чего не скажешь о членах семей граждан Латвии. У них (равно как и у неграждан, и у постоянных жителей Латвии) защищены от безработицы только супруги, имеющие срочный вид на жительство. Хотя категорий родственников постоянных жителей Латвии, длительное время живущих в Латвии со срочным видом на жительство, две: супруги всех постоянных жителей (статья 25 закона «Об иммиграции») и взрослые дети только граждан Латвии (статья 31). Лица обеих этих категорий получают постоянный вид на жительство только после того, как проживут со срочным видом на жительство в течение пяти лет.
Первое предложение ЗаПЧЕЛ как раз и состояло в том, чтобы дискриминация граждан ЛР, в сравнении с правами беженцев и лиц «с альтернативным статусом», была бы устранена, а страхование от безработицы распространялось бы и на совершеннолетних детей граждан ЛР, живущих в Латвии со срочным видом на жительство. Однако для членов комиссии приведенные выше рассуждения оказались слишком сложными, и они дружно отклонили наши предложения.
Остальные предложения касались исключительно представителей русскоговорящей общины страны, мы их политкорректно объединили в одной строке с вышеупомянутыми «альтернативщиками». Представляя фракцию в комиссии, где у нас нет ни одного депутата, я распространил вспомогательный материал. Главной его «фишкой» был график уровня безработицы среди латышей и нелатышей в последние десять лет. Уровень безработицы у последних примерно на треть выше, чем у первых.
В связи с этим ЗаПЧЕЛ обоснованно предлагал включить латвийские национальные меньшинства вместе с гражданами ЕС и беженцами в одну из перечисленных в законе групп риска: с лицами в возрасте от 15 до 24 лет, лицами предпенсионного возраста, инвалидами и т.п. Хитроумные чиновники из министерства благосостояния заявили, что в перечень активных мероприятий и без того включено обучение безработных латышскому языку. Я отметил, что это, принятое в мае прошлого года, предложение ЗаПЧЕЛ аргумент скорее не против, а за. И добавил, что отказ выделить в отдельную группу риска граждан ЕС, лиц с альтернативным статусом и беженцев обернется для Латвии проблемами. Но мои прозрачные угрозы «настучать» на Латвию в Брюссель впечатления на членов комиссии не произвели (пока).
Горячие споры вызвало следующее наше предложение: активные мероприятия по предотвращению безработицы осуществлять на латышском языке, и, по возможности, на родном языке заинтересованных лиц. Я напомнил: в законе «Об образовании» сказано, что все курсы переквалификации осуществляются исключительно на государственном языке. Это не гуманно как по отношению к беженцам, так и к русским налогоплательщикам. На что коллеги выдвинули два противоречащих друг другу возражения: это-де большой урон для бюджета, и не понятно, что значит выражение «по возможности». Я отвечал, что предлагаемая формулировка развязывает чиновникам министерства руки: хотят и могут – обучают на русском или другом «альтернативном» языке, не хотят или не могут – не обучают. Да и вообще я не возражаю против вычеркивания фразы «по возможности». Ну, по результатам голосования оказалось, что члены комиссии и не хотят, и не могут.
Зато почти единогласно комиссия поддержала предложение ЗаПЧЕЛ о включении в список превентивных мероприятий по предотвращению безработицы — обучение взрослых латышскому языку. Известная актриса Зиедоне–Кантане (Новое время) даже похвалила ЗаПЧЕЛ за то, что мы-де изменили свое негативное отношение к государственному языку. Это при том, что требование к государству обеспечить обучение государственному языку стоит у нас в программе с 1993 года.
Двадцать латов зарплаты, потерянных по причине того, что я не мог в то же время участвовать в заседании юридической комиссии, к которой приписан, прошу считать своим личным вкладом в обучение русских латвийцев латышскому языку.
ЗаПЧЕЛ представлял Владимир БУЗАЕВ
